Воздух, которым мы дышим (ЛП) - Маккензи Елена

— Что тогда? — жестко спрашивает Тесса. — Тогда мне не позволено бы было находиться здесь?

— Это свободная страна, вы можете быть там, где захотите, — возмущенно восклицает Молли, затем обнаруживает мою руку на талии Тессы и ее глаза расширяются. — Лиам, — выплевывает она с негодованием, — Марк здесь.

— Возьми этот чертов пирог, — огрызается Эрин на Молли. — Черт возьми, — добавляет она, хватаясь за тарелку, которую все еще держит Тесса, и передает ее Молли, которая принимает ее с мрачным рычанием.

Джордж прочищает горло позади нас.

— Как насчет яблочного пирога для старика, дорогая Тесса?

Тесса улыбается и исполняет желание Джорджа.

Тесса

Я пытаюсь не показывать, что Молли и Эрин заставляют меня нервничать. Обе пожилые дамы всегда были моими самыми жесткими критиками в Гленвуде. Они уже были негативно настроены по отношению ко мне, когда я впервые приехала сюда с Марком. Обе еще давным-давно заставили меня почувствовать, что я не являюсь частью этой общины, и стали немногим более дружелюбными лишь только тогда, когда Марк стал шерифом. Будучи женой шерифа у меня, казалось, появилось какое-то особое значение в городке, понять которое я никогда так и не смогла. Да и времени у меня особо и не было на это. Марк очень быстро сломался под давлением СМИ от значимости его первого большого дела и восхищения жителей. И, быстрее, чем я поняла, что он изменился, жители обвинили меня в том, что я неподобающе себя веду и не закрываю глаза на то, что мой муж был в постели с другими женщинами. Но я нахожусь здесь, чтобы дать этим людям новый шанс, и делаю это для Лиама.

— Да, он действительно хорош, — бормочет Молли, довольно улыбаясь. — Этот шоколадный привкус. Это один из рецептов бабушки? — интересуется она, недоверчиво склоняя голову к плечу.

Я вся напрягаюсь, мой пульс не перестает колотиться. У меня, вероятно, огромные пятна от пота под мышками.

— Яблочный пирог — рецепт бабушки, киш с брокколи и ветчиной тоже, — объясняю я сухим голосом.

Никогда не сомневалась в своих талантах, но, когда дело доходит до этих двух драконих, мои колени дрожат и подгибаются, как будто для меня имеет значение, что они обо мне подумают. Но это не так. По крайней мере, это то, о чем я себя уговариваю, но какая-то часть, зарытая глубоко внутри и скрываемая даже перед самой собой, вероятно, не согласна. Иначе я бы не чувствовала себя настолько несчастной.

Лиам тянет меня обратно к своему боку и улыбается обоим дамам. Молли выглядит немного смущенной, но затем снова сосредотачивается на своем пироге.

— Эти ягоды, шоколад, алкоголь — очень удачная комбинация. Ты еще помнишь домашний пай Эллы?

— О, кто смог бы его забыть?

— Домашний пай Эллы? — с любопытством спрашиваю я.

Молли смотрит на меня и указывает вилкой.

— Ты наверняка знаешь опустевшую закусочную рядом с Гарри. До того, как это помещение стало закусочной, там было кафе. Оно принадлежало Элле Беккет до того, как она покинула город, чтобы переехать в Луизиану.

Я на самом деле знаю пустующую закусочную, ее уже не существовало до того, как я переехала сюда. Как и почти всех магазинов в Гленвуде.

— Лучшие пироги в радиусе ста миль, — благоговейно произносит Эрин. — Я обожала кофе и пироги в обед у Эллы.

— Да, она была талантливым пекарем, — соглашается Молли, указывая вилкой на мой яблочный пирог. — Я возьму на пробу кусочек и этого.

Мой взгляд словно по волшебству отрывается от Молли и Эрин и отвлекается на точку позади них. На другой стороне, примерно в десяти метрах, стоит Марк. Он опирается на несколько тюков сена, которые были установлены там только для украшения и смотрит на нас. Чувствуя мой взгляд на себе, он поднимает бутылку, которую держит в руке, и кивает мне. У меня сразу панически сжимается желудок, но, когда он ласково улыбается, страх превращается в растерянность. Марк действительно улыбается мне, как будто мы были хорошими друзьями? Я подозрительно смотрю на него, прежде чем кивнуть в ответ.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Шериф, — заполошно шепчет Эрин, замечая Марка, тычет Молли в бок, а затем подозрительно зыркает на меня. Только я подумала, насколько милы эти двое, если захотят, как все снова вернулось на круги своя.

— Он же больше не шериф, — вставляет Молли.

— Разве он вот так просто может перестать быть шерифом? — спрашивает Эрин.

— Если он этого больше не хочет. Любой может уволиться с работы, почему Марк тоже не может? — срывается с моих губ, и я не жалею об этом, даже тогда, когда обе смотрят на меня прищуренными глазами. — Марк имеет полное право жить так, как ему хочется. Он пожертвовал достаточно для этой работы.

Лиам кладет подбородок мне на макушку, пытаясь меня успокоить. Но это не срабатывает, потому что я очень зла. Обе дамы понятия не имеют, насколько Марк изменился с тех пор, как стал шерифом.

— Эрин, мы пробыли здесь достаточно долго, — с негодованием говорит Молли, отставляя свою бумажную тарелку, затем цепляет Эрин под руку и тянет прочь.

— Мне жаль, — извиняюсь я перед Лиамом, обнимаю его за талию и печально смотрю на него. — Знаю, ты просто пытаешься облегчить мне жизнь в Гленвуде, но я не способна играть на публику.

Лиам прислоняет свой лоб к моему, и я вдыхаю его чистый аромат лосьона после бритья и мужчины.

— Тебе и не надо этого делать. — Он кладет руку мне на шею и притягивает ближе к своему лицу для глубокого, чувственного поцелуя. Я тихо вздыхаю и чувствую укол разочарования, когда он отстраняется от меня. — Ты все делаешь правильно. Они просто завидуют, потому что они не так замечательны, как ты.

— Ты замечательный, — я поправляю его.

— Солдат? — произносит кто-то низким, сильным голосом, и я чувствую, как Лиам напрягается в моих объятиях.

Он поворачивает голову в направлении голоса. Там стоит мужчина, примерно лет сорока, с очень короткими и заметно редеющими волосами. На нем армейская зеленая футболка и оливкового цвета брюки, руки сложены за спиной, что делает его широкую грудь еще более массивной. Его серьезный взгляд устремленный на Лиама, заставляет мой желудок тревожно сжиматься.

— Сержант, — говорит Лиам, и я не могу не услышать, как его голос внезапно становится сдавленным и хриплым. Лицо Лиама не выражает практически никаких эмоций, когда он берет мою руку, переплетая свои пальцы с моими, и тянет меня вокруг нашего стенда на другую сторону. — Какими судьбами? — спрашивает Лиам уже намного дружелюбнее.

Лиам отпускает меня, делает шаг к мужчине, который примерно на полголовы ниже его, и заключает того в объятья. Мужчина тоже обнимает его. Я не вижу лица Лиама, но сержант, как его называли, заметно тронут.

— Лиам Томпсон, черт возьми, — выдыхает мужчина. Оба отстраняются друг от друга, коротко глядят друг другу в глаза, прежде чем разойтись. — Я не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова. Мне очень жаль.

Теперь я отчетливо слышу, что у мужчины ком в горле.

— Это была не твоя вина. Никто не мог ничего сделать, — серьезно отвечает Лиам.

— Не говори так, ты знаешь наше правило: мы не бросаем своих.

— Вы не бросили меня. Они забрали меня, прежде чем вы смогли вернуться забрать погибших. — Лиам снова берет меня за руку. — Это Тесса Кармайкл. Тесса, — он поворачивается ко мне, — это мой сержант — Билл Хэмптон.

— Мадам, — говорит мне сержант, протягивая свою руку. — Я должен поблагодарить вас за заботу о моем парне. Он выглядит лучше, чем несколько недель назад.

— Спасибо, — отвечаю я, переводя взгляд на улыбающегося мне Лиама.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я могу себя чувствовать счастливчиком потому, что она может вынести меня.

Я толкаю Лиама в бок.

— Не говори так. С тобой все в порядке.

— Как ты меня нашел? — спрашивает Лиам своего сержанта.

— Ты постоянно рассказывал об этом месте. Даже когда я навестил тебя в больнице. Я хотел посмотреть, как ты. Но думаю, что у тебя все хорошо, — говорит он, улыбаясь мне.