Люба, любовь и прочие неприятности (СИ) - Шайлина Ирина

Соседи знают все. Через несколько минут загорается свет, дверь открывается не сразу — меня разглядывают в щель, я терплю, я само смирение, а то, что взорвусь сейчас, так это не имеет никакого значения.

— Аааа, миллионер, — признали меня наконец.

Славка фыркнул из-за спины, а дверь открылась. Передо мной стояла пожилая женщина в халате, из под которого выглядывала весьма фривольная ночнушка в в кружевах. Брат снова фыркнул, а я подумал, что можно выбить ему зубы — расходный материал, можно новые поставить.

— Хабаров, — представился я. — Марк Дмитриевич.

— Слушаю, — церемонно ответила соседка.

— Люба… агроном, Любовь Яковлевна, вы не знаете, где она может быть?

— Так у бабушки, — махнула рукой женщина. — Где ей ещё быть? Дома опасно. Ограбили, все вынесли, на стене кровью написали — за все заплатишь своей жизнью. Я на работе была, не видела, а вот Светка…

И принялась рассказывать. Про позор, про девичью честь, про кровную месть. Я обернулся, посмотрел на Любкин дом, вроде стоит мирно, ни что в нем не указывает на недавние страшные события, в которые если честно, верится с трудом. Но дыма без огня не бывает, начинаю беспокоиться.

— С Любой все в порядке? А с девочкой? — соседка кивает. — Адрес бабушки скажите, пожалуйста.

— Это Нади штоль?

Голос спускается до шёпота, я нетерпеливо киваю.

— Да.

— А может, не надо? Она же вас побьёт, а вы такой хорошенький…

Синяки, которые только вот сошли вдруг напомнили о себе и заныли. Подумал — братом прикроюсь, так ему и надо. Адрес взял — совсем близко, в деревне все близко, если не пешком в жару. Столько упорно добирался, не спал толком, не жрал, цель вперёд толкала. А теперь стою перед нужным домом, окна светятся, даже силуэт чей-то видно за шторами, и идти — страшно.

— Не ссы, — сказал сзади Славка. — Будь мужиком. В конце концов, чем быстрее тебя отпиздят, тем быстрее я пожру.

Я снова подумал — план прикрыться братом от клюки совсем неплох. Вздохнул. Идти навстречу бабушке совсем не хочется, но там Люба… шагнул, потом ещё разочек шагнул, так до самых дверей и дошёл. А там уже отступать некуда… я постучал.

— Кто там?

Я чуть не ответил — миллионер. Тогда б меня точно убили, а Славка бы лопнул со смеху, впрочем так ему и нужно.

— Марк Хабаров.

В щелку тут меня никто не разглядывал, дверь распахнулась сразу, без прелюдий, и бабка предстала передо мной во всей своей грозной красе. Халат гламурный, пушистый, в полосочку, до самого полу, а из под него тапочки розовые, тоже пушистые. Волосы собраны в пучок, совсем пегий от седины. Очки круглые в роговой оправе. Это было даже мило, но клюка, чёртова клюка в её руке…

— Чего надо?

Голос грозный, клюка чуть по полу постукивает. Страшно, но отступать некуда, позади Москва… Черт, совсем плющит.

— Мне бы с Любовь Яковлевной поговорить, — заискивающе прошу я.

— А больше ничего не хочешь? — любезно осведомилась бабка, и улыбнулась даже.

— Нет… не хочу.

Бабушка шагнула на меня, я назад. Где-то за её спиной мелькнула фигура, для Любки точно маловата, девочка. Значит точно тут.

— Пошёл вон, — велела бабка. — И не приходи сюда больше, чтобы глаза мои тебя не видели.

— Нет.

— Давно с клюкой моей не любился?

Смешно, честно, и смех и грех. Весу в бабушке наверное и пятидесяти килограмм нет, вон какая крошка, а как её обойти? Сражаться с бабушками я не приучен, тем более с бабушками таких важных мне женщин. Что делать?

— Спит она, — информирует бабушка. — А завтра ты не приходи. И послезавтра… нечего ходить.

Я пролетел кругами с пересадками половину Европы и небольшой кусок России за сутки, только для того, чтобы споткнуться об упрямство бабушки. Я все же отступаю — у меня родился план. Ещё раз заглядываю через бабушку в дом, потом иду к дороге. Здесь весь дом на глазах, со всеми немногочисленными светящимися окошками.

Я считаю — за спиной у бабушки был коридор, из него кухню было видно, значит та дверь в сторону точно ванная, а в эту сторону гостиная и одна-две спальни. Осталось высчитать которая Любкина.

— Люб, — кричу я, так чтобы она дома точно услышала. — Я завтра вернусь, и послезавтра, и никуда отсюда не денусь! По крайней мере без тебя! Ты слышишь?

Одна шторка шевельнулась и я молниеносно решил — Любка. Значит там её комната. Теперь можно отступать. Младший уже в машине ждёт, газую и к дому. К тому, в котором живу. В нем тоже окошки светятся… у меня уже аллергия на окна. Во дворе стоит машина, мой кряк сидит на ней с самым злобным видом. Меня увидел, засипел, заклокотал, слетел, и к ногам, думал даже ластиться начнёт, как кот. Стучу в дверь и проклинаю все на свете.

— Привет, — улыбается Элина так, словно весь день меня сидела ждала, хотя хрен её знает, может и ждала. — Ты почему так долго?

— Какого хрена ты здесь делаешь? — возмутился я. — И что, у тебя ума не хватило покормить мою утку? Ты что, не видишь, что он голодный?

Элина отшатнулась назад, а Славка наоборот поближе подошёл. Когда моя жизнь превратилась в цирковое представление?

— Не так я нашу встречу представляла, — поджала губы Элина. — Я пошла на такие лишения…

— Зачем? Какие, блядь, лишения? Просто сажай свою задницу в машину и уезжай обратно! Что ты здесь потеряла?

— Тебя.

Господи, ну вот что делать с этими бабами? Родители были против нашего развода. Тогда я ещё позволял отцу влиять на свою жизнь, взбунтовался в этом году. Нам дали на примирение два года. Я вообще забыл о том, что женат и вспоминать не желаю. Всех на хер, Элину, отца, Славку. Завтра юриста дерну, пусть оформляет развод.

— Уезжай, — по человечески попросил я. — Просто уезжай сейчас.

Дверь перед моим лицом захлопнулась, я выматерился. Время полночь, я стою на улице с уткой подмышкой и не понимаю, что делать. Ах да, ещё я чертовски голоден, и мне негде ночевать, но сдаваться и ехать в город я не намерен.

— Поехали в новый дом, — команду брату.

Там нет еды никакой, зато там есть вагончик с кроватями, когда дом строился в нем жили посменно, чтобы не мотаться каждый день в город. Вот там и переночуем, может даже пожрать найдём, если повезёт.

— Это утка? — нервно спросил Славка.

— Утка, — спокойно ответил я. — Моя личная утка.

Селезень, которому кататься нравилось растекся по сиденью и расслабился. Представляю, какой стресс ему Элина причинила, надеюсь хоть не пнула, пробиваясь в моё жилище.

— А она не насрет?

— Умнее тебя будет.

Машину я загнал на участок. Славка хотел попасть в дом, но я адски устал, а дома делать совершенно нечего — ни еды ни мебели. А мне и жрать хочется и спать. А ещё в душ и чистые трусы надеть, носки и вообще, я уже сутки в этой одежде… нужно хоть немного себя в порядок привести, иначе и домогаться Любы стыдно. А домогаться придётся, добровольно она меня к себе не подпустит.

— Нам туда.

Я махнул в сторону вагончика. На двери замка нет, она скрипнув открылась. Нашарил на стене выключатель. Здесь… мило почти. Даже обои в полосочку на стенах. Стол, на нем клеенка, электрический чайник. Вдоль стен две двухъярусные кровати. Они застелены, но спать на чужом белье…

— Мы что, здесь спать будем? — недоверчиво спросил Славка.

— Будем, — кивнул я. — Сбежать у тебя без шансов, телефон я отобрал, машину не дам, хочешь, иди пешком, всего то, чуть больше сотни километров.

— Я жрать хочу, — снова вздохнул он.

Я открыл шкафчики. Чай в пакетиках, несколько супов тоже в пакетиках, половина зачерствевшего батона, упаковка печенья. Вода под столом в пятилитровке, наполнил чайник и включил.

— Пир просто. Садись делай себе суп.

Я вытряхнул брикет с лапшой в тарелку, насыпал сверху ядовитой приправы и налил кипятка. Запах пошёл сомнительный. Брат посомневавшись повторил все за мной. Ну, что я могу сказать… суп мы сожрали. Надеюсь, это был полезный опыт. И чаю попили, пахнущего веником, в прикуску с каменным печеньем. После этого Славка вырубился на своей шконке не снимая одежды просто моментально, а селезень, который суп жрать отказался, устроился на подушке рядом с ним.