Робин Сисман - Просто друзья

Несколько ранее, со своего капитанского мостика — места у раковины, Фрея заметила, что кто-то вынес на задний двор плетеные кресла. Ночью прошел дождь, небо умылось, и солнце сияло ослепительно ярко среди лазоревой синевы. Фрея взяла газету и почту, решив почитать, а заодно позагорать под жарким солнышком. Почта представляла собой множество унылых конвертов из оберточной бумаги, в которых обычно присылают счета — их и в руки брать не хотелось, за исключением одного, адресованного Джеку толстого конверта. Фрея перевернула его и прочла данные отправителя — им оказался отец Джека. Ну что же, может, ей повезет и Джек вскоре узнает, что Джек Мэдисон-старший решил лишить наследства своего старшего никчемного сына.

Было письмо и для нее, большой конверт, пересланный ей с бывшего адреса Майкла, помеченный лондонским почтовым штемпелем. Фрея насторожилась. Тэш никогда не писала ей, ни разу за все годы, пока она жила в Нью-Йорке, и если вдруг сделала это, то уж точно не из сестринской любви. Фрея вскрыла конверт. Бог мой — толстый глянцевый журнал «Кантри лайф». Фрея принялась листать нарядные страницы с фотографиями ландшафтов, домов и призовых коров. Из журнала выпала записка, на которой было небрежно нацарапано большими буквами: «Папочка сказал, что я должна отправить это тебе. См. стр. 51. Тэш».

Фрея, поджав губы, нашла нужную страницу. Там на развороте красовалось цветное фото ее сводной сестрицы. В таких журналах обычно помещают фотографии девушек — английский весьма сдержанный вариант «Плейбоя». Мисс Январь, Мисс Декабрь и прочее. Но в английских журналах для среднего класса хоть и печатали фотографии красивых девушек — как правило, в связи с помолвкой или свадьбой, но всегда в строгих блузках с высокими воротниками и перевязанными атласной лентой волосами, как у Алисы в сказке Кэрролла, обнимавших любимого Лабрадора или вишню в цвету, но только не раскинувшихся в полуголом виде на красном бархатном шезлонге. Да, в «Кантри лайф»[20] произошли большие перемены. Фрея расправила страницу и долго смотрела на юную прелестницу с безупречной юной кожей, карими с зеленым отливом глазами, невинно распахнутыми, и кольцом на тщательно отманикюренном пальчике — деталь как бы второстепенная, но лишь на первый — поверхностный — взгляд. О, тут не было ничего случайного! И под портретом подпись — как на формуляре:

Мисс Наташа Пенроуз, 25, единственная дочь покойного Джона Хаффингтона и миссис Гай Пенроуз, хозяйка усадьбы Тревеноук, Корнуолл, выходит замуж за Роланда Суиндон-Смайта, единственного сына мистера и миссис Суиндон-Смайт, хозяев усадьбы Шраберриз, Эссекс.

Фрею охватила паника. Вот оно, написанное черным по белому объявление о свадьбе! О свадьбе, до которой осталось две недели. Всего только две недели, и никого, с кем бы она могла поехать. Что делать? Фрея швырнула журнал на землю портретом вниз и взяла в руки сегодняшнюю газету, чтобы отвлечься.

Она сосредоточилась на статье, автор которой сокрушался по поводу уходящей в прошлое традиции ужинать в столовой, а не на кухне, когда во дворе появился Джек. Господи! Только его тут не хватало. На нем были шорты и необъятная футболка с надписью «Сосиска с мозгами» на груди. У Фреи тоже была такая — бесплатное приложение к корзине с ленчем «на вынос» из одного ресторана — только она выбросила ее, а он — нет.

Джек плюхнулся на стул и, обхватив голову руками, тяжело вздохнул.

— Я думал, что уже покойник. Цветов не надо, пожалуйста.

Фрея в ледяном молчании читала газету и не видела его в упор — дешевого, неряшливого, жестокого и самовлюбленного ублюдка.

Джек потянулся и громко зевнул. В ответ — тишина. Фрея ждала. Наконец он спросил, тщательно отслеживая свой голос, — чтобы звучал как ни в чем не бывало:

— Ну, как провела вечер?

— Восхитительно, спасибо тебе.

— В самом деле? — удивился Джек.

— Не вечер, а сказка в стихах. Что может быть лучше мужчины, готового целовать прах, по которому ты ступаешь, в особенности если этот прах — его собственное тело. Простите, его ноги… его волосатые ноги. Хотя наручники пора обновить, сказала бы я.

Джек смотрел на нее с тревожной озабоченностью.

— Ты шутишь?

— Конечно, шучу! — Фрея вскочила на ноги и принялась лупить его по голове свернутой газетой. — Как ты посмел отправить меня на свидание с извращенцем?

— Я… Ой! Я не посылал тебя. Ты сама ответила на объявление. Это ты сделала выбор. Прекрати!

Джек отнял у нее газету и, удерживая Фрею на расстоянии вытянутой руки, спросил:

— Ты что, и недели не можешь прожить без мужчины?

— Кто бы говорил! Ты и дня не можешь прожить, не подцепив бабу, какой бы дурой она ни была!

Джек вызывающе улыбнулся:

— Меня в женщине другое интересует.

— Другое? Неудивительно, что ты больше не можешь писать. Кусок планктона легче заставить думать, чем тебя!

Глаза его зло блеснули.

— По крайней мере мне не приходится рыскать среди «одиноких сердец».

Фрея и Джек уставились друг на друга.

— А, чуть не забыла… — сказала Фрея, доставая из кармана стопку банкнот. — Рента за прошлую неделю. Большое спасибо за оказанную честь. — С этими словами она швырнула в Джека купюры, которые разлетелись по траве.

Выдержав паузу, Джек подобрал купюры, расправляя каждую с величайшим тщанием. После чего вновь опустился в кресло и, щурясь на солнце, скосил на нее глаза:

— Вряд ли тебе будет приятно, когда ты узнаешь себя в моем романе.

— Ты не имеешь права изображать меня в своем романе. Это называется пасквиль.

— Женщину, похожую на тебя.

— И что же происходит с этой женщиной, после того как ее изнасиловал извращенец?

Джек нахмурился:

— Не знаю. Кстати, о клевете. Вчера я разговаривал с Майклом. Кое-кто испортил его гардероб. Он собирается подать на тебя в суд.

— Он не посмеет.

— Шить дело о костюмах — забавная тавтология.

— Всем привет, — прощебетала Кэндис. — Я приготовила лимонад.

Кэндис вышла к ним с подносом, тщательно одетая и подкрашенная — само совершенство: губы блестят, волосы аккуратно причесаны, пальчики наманикюрены, в проблемных зонах проведена депиляция и все, что нужно, сбрызнуто дезодорантом. Фрея опустила взгляд на свои голые ноги, обтянутые велосипедными шортами. Пора уходить.

— Спасибо, Кэндис. — Фрея взяла стакан и залпом осушила его. — Если ты не против, я одолжу Росинанта, Джек.

— Я против.

— Роси… кого?

— Росинант — это ручной велосипед Джека, — сказала Фрея, — после вас, Кэндис, вторая вещь, которую он любит больше всего на свете. Он назван в честь коня Дон Кихота.