Наоми Хинц - Любовь и смерть на Гавайях

— Там есть отверстие, похожее на дымоход, — сказал он. — Скорее всего, оно ведет в другую, более важную пещеру. Но чтобы попасть туда, надо подняться по этому самому дымоходу. Я не уверен, что вы захотите…

— Совершенно верно, — кивнула Сара. — Признаться, я не горю желанием…

— Там могут находиться мантии из перьев, а также каноэ, о которых говорится в преданиях. Иногда там находили целые тела покойников — в хорошем состоянии: можно было даже рассмотреть татуировку.

Сара негромко усмехнулась, затем взяла Криса за ту руку, в которой он держал фонарик, и направила ее на вход в подземелье.

— Здесь похоронены ваши предки, Крис, — сказала она, — но не мои. И если старинные вожди племен вдруг начнут разгуливать по пещере, они-то сразу поймут, что я не из их рода. Так что пора возвращаться.

Пригнувшись, они миновали низкий выступ скалы. Крис положил фонарик на место, затем лукаво прищурившись, посмотрел на Сару и с улыбкой сказал:

— А вы все-таки немножко испугались.

— Нет, нет… Ну разве самую малость. Просто я, как и все обычные люди, испытываю уважение к покойникам.

Оказавшись на свежем воздухе, они присели под деревом, усыпанном цветами, источавшими сильный аромат. Крис прислонился спиной к стволу и прикрыл глаза, словно сильно устал от путешествия. Сара стала вытряхивать пыль и землю из волос.

— Вы не рассказали вашей маме об этой пещере? — осведомилась она.

— Нет, она только перепугалась бы, если бы узнала, что я залезаю в подземелье, причем один, — отозвался Крис и в его голосе вдруг послышалась печаль. — Попозже, может, расскажу…

— Когда вы хотите сообщить миру о своем открытии? — с улыбкой поинтересовалась Сара.

— Скоро. В ближайшее время. Пока я еще здесь.

Трудно было ошибиться насчет смысла последних слов.

— Крис… — слабым голосом сказала Сара. — Что вы такое говорите?

— Так уж встали звезды. Чему быть, того не миновать. Прошлой ночью я видел во сне разбитую тыкву. Это очень плохой знак. В старое время в тыквах хранилось все — еда, одежда, пожитки… Она была средоточием жизни человека. Мне снилось, что мама плачет и собирает куски. Я понимаю: она пытается собрать воедино куски моей жизни. Но из этой затеи ничего не выйдет.

— Но послушайте, Крис… Стоит ли расстраиваться из-за дурацкого сна?

— Я не расстраиваюсь, Сара. Я просто знаю. И еще мне приснилось море. А это означает…

— Моему отцу приснился дурной сон про меня — незадолго до моего отъезда. Если бы я поверила в этот сон, расстроилась бы, то не оказалась бы здесь и мы не сидели бы под этим деревом и не беседовали бы.

— Что же ему приснилось?

— Ему приснилось, что я в больнице… В общем, то, что ушло в прошлое. Просто, может, тогда, когда я там лежала, он не позволял себе думать о самом худшем, а потом вот подсознание взяло верх. Ваше сознание, Крис, знает, что увидеть во сне разбитую тыкву — предзнаменование беды. И вот ваше подсознание в какой-то момент напоминает вам о страхах, в которых вы не признаетесь себе, когда бодрствуете.

— Ничего подобного! Я как раз признаюсь в этом, когда бодрствую. И я ничего не боюсь. Я уже примирился с этим, раз ничего нельзя поделать. Никаких больше ножей. Никаких операций. Мне стало так легко на душе, когда они сказали об этом моим родителям в Сент-Луисе.

— Вы лежали в Сент-Луисе? В какой больнице?

— Брилла.

— Я тоже там лежала! Я поступила туда в начале апреля и провела пять недель.

— Я был в больнице Брилла тогда же. Меня привезли в середине апреля, и я пролежал там три недели.

Они переглянулись и рассмеялись. Затем Крис сказал:

— В этом есть что-то мистическое. Ну и совпадение…

— Мир тесен, — отозвалась Сара. — А вы знаете такого доктора Дарема?

— Их было там так много. Я перестал реагировать на фамилии. Я ненавижу врачей.

— А как насчет доктора Дэвида Чоя? Знаете такого?

— Да, но это совсем другое дело. Дэвид Чой — замечательный человек… А откуда вы его знаете?

— Случайно познакомилась с ним вчера. — Сара посмотрела на свои часики и увидела, что скоро одиннадцать. — Я хочу задать вам один вопрос, и мне пора. Кто такие Люди Неба? Это что-то из гавайской мифологии?

— Люди Неба? Не знаю… А почему вы думаете, что я про это могу знать?

— Просто вы ведь хорошо разбираетесь в таких вещах…

— В каких — в колдовских? — Крис сорвал пучок травы и шутливо запустил в Сару.

— Нет, нет. — Саре захотелось спросить, что ему известно про Риту Гомес, но потом решила избавить его от этой мрачной темы. Она поднялась на ноги и сказала:

— Крис, мы еще поговорим обо всем этом — и о больнице Брилла тоже. Это все, конечно, чистая фантастика. Но вы сидите, а я пойду. Мне вот-вот должен позвонить Дэвид.

— Вчера вечером вы сказали, что в кого-то влюблены. Я решил, что это кто-то в вашем родном городе, но теперь, пожалуй…

— У меня нет никого в моем родном городе. — Она быстро поцеловала его в щеку и побежала к дому.

ГЛАВА 18

Когда Сара вошла в дом, Монти Риверс завтракал за карточным столом в гостиной.

— Я-то думал, вы будете спать до двенадцати, — сказал он, появляясь на кухне. — А где вы пропадали? — Монти был небрит и очень напомнил Саре Марлона Брандо в одном из фильмов.

— Гуляла.

В кухне снова царил хаос. Она вынула из холодильника кувшин с водой и налила себе в чашку.

— И что делали?

— Просто любовалась окрестностями.

— Чего вы искали?

Поскольку это был последний человек, которому Сара пожелала бы рассказать о пещере, она ответила уклончиво:

— Ничего особенного. Рита говорила мне, что где-то неподалеку есть руины хешу.

— Чего?

— Старинного храма.

— Храм! Вот умора! Мне нравится, как эти местные болваны рассуждают о своей древней религии и культуре. Но они подозрительно помалкивают о бедняге, который обнаружил эти острова. Невежественные гавайцы сгоряча приняли капитана Кука за Бога, а когда поняли, что это не так, то убили его и сделали из его рук хлопушки для мух.

Сара прошлась по гостиной.

— Мне никто не звонил? — спросила она, хотя еще не было одиннадцати.

— Нет. А кто вам должен позвонить?

Какое, собственно, ему дело? Сара двинулась к себе, бросив через плечо:

— Один знакомый. — Она вдруг поняла, что забыла ту фамилию, которую прочитала на сигаретной пачке и сообщила Рите, когда ее вывело из себя ее чрезмерное любопытство. Сейчас ее не меньше раздражала назойливость Риверса.

— Вы имеете в виду мистера Рейнолдса?

— Да.

— А как его зовут?