Венди Уэкс - Бестселлер по случайности

— Разве не для этого мы собрались? — с нажимом спросила она.

— Конечно, для этого! — Фэй встала и в знак согласия подняла свою чашку.

— Разумеется! — с жаром подхватила Таня.

Подруги посмотрели на Кендалл, которая, судя по виду, мечтала спрятаться за своей чашкой.

— Да-да, конечно! — пролепетала она, подошла к кофеварке, якобы с целью налить себе кофе, а на самом деле — с целью сочинить очередную отмазку.

— Почему бы не приготовить настоящий фермерский завтрак — яичницу с беконом и тому подобное? Мозг получит белки…

— А живот и бедра — жиры, — не сдержалась Мэллори.

— …потом устроимся на террасе — и за работу, — договорила Таня, заглядывая в буфет. — Давайте так: с меня еда, с вас рабочее место и кофе.

Фэй подошла к Кендалл.

— Сваришь кофе? — спросила она. — Мы с Мэллори стол приготовим.

— Я есть не хочу, так что завтракайте без меня. — Кендалл вышла в коридор, достала из шкафа большой полотняный прямоугольник и надела поверх пижамных брюк точно пояс. — В гостиной плинтус отвалился, пойду прилажу.

Таня уже доставала из холодильника продукты, но тут замерла с куском бекона в руке.

— У нее пояс для инструментов! — объявила она, словно Фэй и Мэллори сами не видели. — Я думала, в маленьких городках женщинам запрещено их носить.

Конечно, странный аксессуар Мэллори заметила, но смятение в глазах Кендалл волновало ее куда больше. Кендалл была готова чинить плинтус и работать с электроинструментами, а за книгу садиться не желала. «Понимаю и разделяю», — думала Мэллори. Сама она согласилась бы побриться налысо или по одному вырвать все ногти, только бы не возвращаться к рукописи.

Однако на коллективный мозговой штурм всего два дня. Уезжать, не вытащив Кендалл из творческого кризиса, ни одной из них не хотелось.

— Кендалл, милая, из инструментов тебе сегодня понадобятся лишь блокнот, ручка и мозги, — начала Таня. — Зачем сейчас…

На лице Кендалл читался животный страх, и Мэллори не выдержала.

— Пусть чинит свой плинтус! — выпалила она. По непонятной Мэллори причине физический труд успокаивал Кендалл, и сейчас лишать ее «антидепрессанта» ни в коем случае не следовало. Мэллори взглянула на часы и предложила компромисс: — Сейчас ровно восемь. На приготовление еды, завтрак и мытье посуды уйдет минут тридцать — сорок. Прибавим еще полчаса — на случай если кому-то захочется принять душ и переодеться. В полдесятого можно собраться на террасе и начать работу над «Бранью на вороте». — Мэллори посмотрела на Кендалл: та кивнула с явным облегчением. Фэй и Таня не возражали. — Отлично, план у нас есть. — Мэллори, как всегда, предпочла проактивную позицию реактивной. — Раз есть кому заняться завтраком и рабочим местом, я приму душ и переоденусь, а потом немного приберусь.

Фэй и Таня стали готовить завтрак, а Кендалл улизнула в гостиную чинить якобы отвалившийся плинтус. Мэллори спустилась в свою комнату, мысленно благодаря Всевышнего за то, что помог Фэй и Тане приехать на выходные. Религиозным рвением Мэллори никогда не отличалась, но кое во что верила свято — например, в эффективность совместного творчества.

В 09:35 все четверо собрались на террасе и устроились за круглым столом с прозрачной столешницей. Перед каждой лежал блокнот и шариковая ручка, а перед Кендалл — еще и сандвич с яйцом и беконом, который приготовила Таня, рядом стоял большой стакан апельсинового сока. Ни к тому, ни к другому Кендалл не притронулась. Она так и сидела в пижаме и поясе для инструментов, поскольку, когда Таня пришла в гостиную, чтобы позвать, точнее, приволочь ее на террасу, ремонт плинтуса еще не закончился. Тем не менее на «рабочем месте» Кендалл появилась вовремя.

— Расскажи в общих чертах, о чем будет книга, — предложила Фэй.

— Ну… — Кендалл постаралась вспомнить сюжет, некогда полностью занимавший ее мысли. Давненько она о нем не думала. — Хотела написать о четырех писательницах с разными судьбами, которые подружились в самом начале творческого пути и с тех пор всегда помогают друг другу плыть по бурному морю издательского бизнеса.

— Иными словами, книга о нас, — резюмировала Таня.

— В некотором роде. О наших буднях я писать не планировала, но собиралась упомянуть завсегдатая списка бестселлеров «Нью-Йорк таймс». — Кендалл посмотрела на Мэллори. — И автора любовных романов из жизни верующих…

— Это я! — подняла руку Фэй.

— …и писательницу, которая, э-э-э… в одиночку растит детей.

Таня встала и поклонилась.

— Основой сюжета я хотела сделать нашу дружбу, без которой ни одна из нас не представляет не только творческую жизнь, но и личную. — Озвучив свой замысел, Кендалл почувствовала себя бездарной лентяйкой, не способной ничего придумать и бессовестно использующей биографии подруг. — Одна из писательниц должна была столкнуться с серьезной проблемой, а другие — помогать ей. — Кендалл оглядела подруг и робко улыбнулась. — Я даже не предполагала, что помощь понадобится мне самой. Собиралась придумать аварию или болезнь, из-за которой героиня не сможет писать, а хватило вредной редакторши и мужа-изменника.

— А что с сюжетными линиями? — спросила Фэй.

— Особо ничего, есть только основа. Главная героиня сталкивается с творческим кризисом — должна написать книгу, но не может. Подруги бросаются на помощь. Вот, пока это все. — Кендалл покачала головой, изумляясь, насколько замысел книги совпадает с реальными событиями ее жизни. — Странно, да? Я словно попала в какой-нибудь роман Кинга, ну, знаете же, писатель обдумывает повороты сюжета, а потом проходит их сам. Вдруг, если бы я не замыслила «Брань на вороте», Кэлвин не оставил бы меня?

— При всем уважении к Стивену Кингу, я уверена, что твой замысел никак не повлиял на мерзкую сущность Кэлвина, — сухо заметила Мэллори. — Но идея мне нравится. О писателях так мало книг! А во время промотуров и раздачи автографов меня всегда спрашивают о творческих буднях. У такой книги однозначно нашлись бы читатели!

— Угу, — кивнула Фэй. — Писателей окружает аура таинственности, а на деле в нашей профессии нет гламура. Многочасовое сидение за компьютером, неуверенность в своих силах, нестабильность — какой уж тут гламур!

— Ну, Фэй, в тебе говорит горечь и сожаление о спа-процедурах, маникюрах и педикюрах, которые пропускаешь, когда конец работы близок и приходится сидеть за компьютером сутки напролет! — усмехнулась Мэллори.

— Еще хуже, когда слово «конец» уже маячит на горизонте и от работы невозможно оторваться, — начала Таня. — Невозможно, а ты отрываешься, потому что нужно идти на службу, или заниматься детьми, или утихомиривать мать, — Таня поморщилась. — Совсем как при родах, когда ты готова тужиться, а акушерка говорит: «Пока не тужьтесь, мне нужно отлучиться. Продолжим через пару часов».