Мариса Роуленд - Любовное сражение

Она решительно повернулась к Аллану.

— Если хочешь, можешь спать на кровати. Я устроюсь на диване. Лучше бы мне вообще перебраться в другой номер, но не стоит сейчас беспокоить обслуживающий персонал.

Он окинул ее безразличным взглядом, затем пожал плечами.

— Какое нам дело до персонала? Для того они здесь и находятся. Это можно легко устроить. Я позвоню в отдел по приему, если ты, конечно, этого хочешь. Они будут только рады сдать нам еще одну комнату.

Аллан разлил вино по бокалам и протянул ей один из них. Отпив глоток из своего бокала, он задумчиво спросил:

— Значит, ты думаешь, что все мои угрозы — просто блеф?

Джессика спокойно ответила:

— Мне все равно, всерьез ты мне угрожаешь или блефуешь. Меня это больше не беспокоит. Завтра мы вернемся в Камбартон, и я сделаю то, что должна была сделать еще в момент твоего приезда. Я расскажу людям правду. Они узнают, какой я была дурой, что согласилась лечь с тобой в постель в первую же ночь нашего знакомства.

Она закусила губу.

— Конечно, моим родителям это будет тяжело услышать. Но ничего не поделаешь. Затем я расскажу, как пыталась тебе отомстить, когда ты меня оставил. А также то, что ты явился сюда для того, чтобы меня шантажировать. Аллан понимающе кивнул головой.

— Да, для тебя это выход из положения. Понятно, своему человеку они скорее поверят, чем какому-то чужаку.

Джессика холодно ответила:

— Ты хочешь сказать, что они поверят правде.

— Удивительно, но некоторые люди склонны слепо верить тому, что им говорят, Джессика, — сказал он с оттенком иронии в голосе. — Это относится и к тебе самой. Ты склонна скорее судить о человеке по его репутации, чем на основании личных впечатлений.

— Что до личных впечатлений от общения с тобой, то их было предостаточно. Они лишь подтвердили твою репутацию. Жаль только, что я слишком поздно узнала истину, — сказала Джессика, ставя свой бокал на стол. — Лучше закажи по телефону пару дополнительных одеял.

— В этом нет необходимости, — с улыбкой ответил Аллан. — Не забывай, что я джентльмен. Если ты серьезно намерена спать отдельно, то займешь постель, а я устроюсь на диване.

Он сделал шаг к Джессике и положил ей руки на плечи.

— Но мне кажется, что до этого дело не дойдет. Уверен, что мы сможем обо всем договориться.

Джессика напряглась от его прикосновения, и тело ее пронзила дрожь.

— Тебе... тебе не удастся заставить меня изменить мое решение, Аллан, — сказала она.

Он нежно прикоснулся своими губами к ее губам, и все поплыло перед глазами Джессики. Однако, у нее хватило сил отвернуться.

— Нет... — глухо проговорила она. - Пусти же меня!

Но он лишь сильнее сжал ее в объятиях и снова отыскал губами ее губы. На этот раз поцелуй был более настойчивым, требовательным... и у нее тут же возникло желание отдаться ему. Она старалась ни о чем не думать, не реагировать на его ласки, но все больше распалялась. Он прижимал ее к себе со всей силой страсти. Она ощущала чувственный трепет его мускулистого тела. И все же последним усилием воли ей удалось освободиться из плена его рук.

Ловя ртом воздух, Джессика сделала шаг назад.

— Из этого не выйдет ничего хорошего, Аллан, — сказала она. — Я не поддамся. Не сейчас. Я должна хоть раз за все время нашего знакомства поступить разумно.

Приглушенный свет в комнате не позволял как следует рассмотреть лицо Аллана. Но одно можно было сказать определенно: на нем не было признаков гнева.

— Тебе не удастся побороть собственное желание,. Джессика, — спокойным голосом произнес Аллан. — Попробуй сама меня поцеловать, и тогда ты вряд ли устоишь.

Сердце ее снова бешено забилось. Еще один поцелуй — и она проиграет. Это было известно им обоим. Джессика отрицательно покачала головой.,

— Нет. Не подходи ко мне.

Наступила напряженная тишина. Потом Джессика с удивлением увидела, как Аллан начинает снимать с себя пиджак и развязывать галстук. Снова? Он не посмеет!

Но он всего лишь ослабил ворот рубашки, затем взял со стола бокал Джессики и протянул ей.

— Выпей, — тихим голосом попросил он. — Нам с тобой нужно о многом переговорить.

Она нехотя приняла бокал и негромко сказала:

— Ничего не изменится, если я выпью это вино. И не помогут никакие разговоры. Я тебе уже все сказала. Решение мною принято.

— В таком случае, Джессика, возможно, ты его изменишь после того, что я тебе скажу.

В глазах его был какой-то особенный блеск, которого она прежде никогда не замечала. Может быть, он решил поговорить с ней откровенно? Но не исключено было, что она видела лишь отражение света в его глазах.

— Можно поговорить, если хочешь, но это будет напрасной тратой времени, — возразила она. — Уже поздно, и я устала, так что говори скорее. И покончим с этим.

— А что, если я скажу, что люблю тебя? — проговорил он низким хриплым голосом.

— Не смеши меня, — ответила она устало. — Ты никак не можешь успокоиться?

— Ну, а если я хочу посвятить остаток своей жизни тебе, и только тебе одной, Джессика?

Он протянул руку и нежно погладил ее по голове.

—Мне хочется, чтобы у нас были дети и чтобы мы их вместе растили. И я хочу, чтобы мы вместе состарились.

Рука Джессики, державшая бокал, задрожала. Но голос ее был твердым:

— Я тебе не верю.

Он скажет все, что угодно, лишь бы затащить меня в постель, — подумала она.

— Теперь все будет иначе! — решительно заявил он. — Еще ни разу в жизни я не говорил так серьезно, как сейчас. Завтра, как только мы вернемся в Камбартон, я буду просить у твоего отца согласия на наш брак. Ведь так это принято в ваших местах? А затем мы нанесем визит преподобному Маккинли и начнем готовиться

к грандиозной свадьбе, какой Камбартон еще никогда не видал.

Горло Джессики сдавил спазм, глаза увлажнились. Зачем он так со мной поступает? — подумала она в отчаянии. — Он уже причинил мне столько горя... Ему нравится, что ли, выматывать мне душу?

Ей с трудом удавалось говорить спокойно:

— Извини, Аллан. Если бы даже я тебе поверила, такого мужа, как ты, мне не нужно. У меня старомодные понятия о жизни, и я считаю, что муж и жена должны быть верны друг другу. Я ни за что не поверю, что ты будешь долго верен своим сегодняшним клятвам. Я тебя ни в чем не обвиняю. Это дело твоей совести. Если ты и дальше хочешь вести подобный образ жизни, продолжай. Но все это будет происходить уже без моего участия.

Аллан тяжело вздохнул.

— Ты опять за свое. Судишь обо мне по моей репутации.

— Не совсем. Я на себе испытала твои методы. Я же твоя жертва. Разве ты забыл?

— Самая красивая из всех жертв, — с улыбкой заметил он.