Оливия Уэдсли - Игра с огнем

Когда он вошел в зал, почувствовал устремленный на него взгляд Сенты. Улыбаясь, она указала ему на стул около себя:

— Где вы были вот уже более получаса? Я заметила ваше исчезновение.

— Я бродил в сквере, не переставая думать о вас.

— О, Мики, не будьте сегодня сердитым, не поддавайтесь скверному настроению и радуйтесь моему успеху.

Мгновенно его лицо изменилось. Он сказал:

— Я бесконечно рад за вас, Сента. Мне стыдно, что я внес ноту угрюмости в вашу радость, но, право, это не вызвано отсутствием интереса к вашему успеху. Хольдон сказал кое-что, что сильно мне не понравилось.

— О чем он с вами говорил? Касается ли это моей книги? — спросила Сента.

— О, нет, Хольдон говорил о вас и о Чарльзе. Сента, правда ли это? Действительно ли вы хотите стать его женой?

Он не отрывал своих глаз, приблизившись к ней почти вплотную.

— Дарлинг, не выходите замуж за Чарльза. Дайте мне возможность доказать вам, что я приложу все усилия, все старания сделать вашу жизнь хорошей. Я много думал о том, что у вас есть деньги, а у меня их нет. Наверное, вы в ближайшем будущем составите себе порядочный капитал, так как, несомненно, завоюете публику. Ваша только что вышедшая книга — изумительна, вы сумеете создать еще лучшие, и деньги посыпятся. Но сколько бы я ни работал, я не смогу сколотить себе капитал такими же быстрыми темпами. Я создам вам условия в доме, где все будет так спокойно, так тихо, и ничто не помешает вам творить. Сента, не противьтесь. О, какое проклятие, что мы здесь, в этом ярко освещенном зале, где все нас могут видеть и где я не могу даже взять вас за руку. Будьте доброй и пойдемте потанцуем.

Не успела Сента оглянуться, как он увлек ее из зала. Он набросил на нее пальто, и они вышли из ресторана.

— Но, Мики, вы простудитесь.

— Нет, ничего. Десять минут тому назад я здесь бродил такой угрюмый и печальный, а теперь вы возле меня. Сента, почему вы не говорите ни да, ни нет? Скажите Чарльзу «нет», а мне дайте свое согласие. — Его голос дошел почти до шепота. — Дарлинг, я обожаю вас, я не могу без вас жить. Чарльз не будет таким верным, обожающим вас мужем, как я. Сначала он будет султаном, затем станет подозревать вас и, наконец, перейдет на тон собственника; под своими внешне любезными манерами он скрывает душевную пустоту.

— Вы думаете, что с Чарльзом мне все это угрожает?

— Да, я в этом убежден.

— Считаете ли вы, что если я выйду за него замуж, то не смогу работать?

— Он будет вас поощрять писать только для развлечения, и, вероятнее всего, вы никогда больше не напишете хорошей книги.

Сента смеялась и сердилась, так как не могла не согласиться со словами Мики, зная по опыту отношение Чарльза к самостоятельному труду женщины.

— Вы тоже, вероятно, не хотели бы, чтобы я работала? — спросила она Мики.

— Даже желая дать жене хорошее материальное положение, я не счел бы себя вправе лишать вас, Сента, возможности претворять ваш талант в те прекрасные произведения, которые удовлетворят ваши духовные потребности и заполнят жизнь так, как вам этого хотелось бы, — серьезно ответил Мики.

Они быстро шли по скверу.

— Поэтому не лишайте меня надежды. Я буду тем спутником вашей жизни, который облегчит вам борьбу за существование и всецело посвятит себя вам.

— Я не выйду замуж за Чарльза, — ответила Сента и впервые сама себе созналась, что она действительно не думала совершать этого шага.

С глубоким вздохом облегчения, еще сильнее прижавшись к ней и взяв ее под руку, Мики сказал:

— Вот теперь мы можем вернуться.

Возвращаясь домой с Сентой, Клое сказала:

— Дарлинг, вечер был прекрасный.

Сента согласилась, все еще радуясь, что этот день отметил великое событие в ее жизни. Душа ее ликовала еще и потому, что она окончательно решила освободиться от Чарльза и начать ту истинную трудовую жизнь, которую так очаровательно нарисовал ей Мики. Мысль о нем и его образ все больше и больше становился ей близким. Внутреннее чувство подсказывало Сенте, что в ней совершается какой-то неуловимый перелом ощущений и мыслей, связанных с Мики. Она принадлежала к числу тех женщин, которые хотят любви мужчин только для того, чтобы быть любимыми.

Глава XXVI

Предвосхищая все ожидания Хольдонг и самые смелые мечты Сенты, книга хорошо расходилась. Этот роман был не выдающимся, не великим произведением, но хорошо написан и довольно интересен по содержанию.

Хольдон предсказывал Сенте определенный круг читателей, который будет постепенно расширяться и обеспечит ей хороший доход. Возбуждение от успеха возрождало жизнерадостность Сенты. В ней вновь возникла вера в то, что счастье разрушит преграду, созданную природой за годы страданий.

Мики вернулся к своей работе в гараже. Он ежедневно писал, иногда неожиданно приезжал поздно вечером в город; тогда они вместе катались.

Чарльз все это время не требовал ответа, и Сенте начинало даже казаться, что он перестал о ней думать.

Однажды Сента получила от него письмо, в котором он сообщал о несчастном случае, происшедшем с ним на охоте, и просил приехать навестить его. Она была огорчена, но вместе с тем обрадовалась возможности окончательно с ним объясниться.

Так как путешествие было продолжительным, то она имела достаточно времени, чтобы обдумать свое положение. При мысли о предстоящем объяснении с Чарльзом она начинала нервничать.

Ее немного сердил и Мики, который так прямо настаивал на том или ином ответе.

Маунтхевен — прекрасное имение с красивым старым домом, построенным, по-видимому, людьми, которые любили это место и приложили много усилий, чтобы украсить его.

Одетый в довольно экзотический халат, Чарльз полусидел в постели, поддерживаемый горой подушек. Похудевший после перенесенной болезни, он выглядел значительно моложе своих лет. Когда Сента вошла, он покраснел.

— Вы доставили мне большое удовольствие, согласившись приехать; это чрезвычайно мило.

Сиделка, находившаяся при нем, пробормотала что-то о легкой утомляемости мистера Маунтхевена. Чарльз сказал:

— Мисс Гордон явится тем укрепляющим средством, которое мне необходимо.

Слабость его, по-видимому, была еще значительной. Он откинулся на подушки, продолжая держать руку Сенты.

— Не отнимайте вашу руку, мне так приятно.

Затем, помолчав минуту, сказал:

— Я много думал о нас с вами, лежа здесь в постели, и постепенно пришел к тому убеждению, что вы, дарлинг, должны согласиться стать моей женой.

— Вы стали сентиментальны, Чарльз. Я приписываю это вашему нездоровью, — ответила Сента и начала нервно ходить по комнате. Затем она остановилась у камина и закурила папиросу.