Эмили Гиффин - Суть дела

Затем, услышав громкий визг Руби — вопль ликования, а не боли, — я с головой погружаюсь в чувство сожаления, испытываю острый приступ тоски по своей прежней жизни. Оазис спокойствия в моем кабинете на кампусе, дневное время, когда я встречалась со студентами, интеллектуальная стимуляция и, честно говоря, спасение от моего обычного мира. Меня охватывает ощущение потери, и я приказываю себе успокоиться. Просто у меня плохой день. Я всего лишь расстроена из-за стычки с Ником вчера вечером, неприятного разговора с Эйприл, хаоса внизу. А так в жизни и бывает: разлад в одной из сфер перекидывается и на другие.

Я беру телефон, чтобы позвонить Кейт: мне нужно, чтобы она меня подбодрила, — но Кейт хочет как раз того, что есть у меня, — во всяком случае, ей это кажется, а я вовсе не хочу слышать, как здорово складывается моя жизнь. У меня нет настроения разговаривать даже с Рэйчел, которая всегда умеет найти верные слова, потому, возможно, что, несмотря на все ее сетования, в душе ей нравится быть матерью-домохозяйкой. Я даже подумываю, не позвонить ли Нику, просто чтобы разрядить атмосферу, но знаю: он будет недоступен для разговора. И кроме того, я так и слышу его лаконичное предложение по решению проблемы: «вернись на работу», «найди новых подруг» или «уволь Кэролайн».

Будто это так легко и просто, думаю я. Разве хоть что— то в жизни бывает легко и просто?

ВЭЛЕРИ: глава четырнадцатая

Ник заходит проведать Чарли каждый час, вплоть до последнего в этот день посещения, когда он появляется в джинсах и сером свитере-водолазке, с черной сумкой и в наброшенном на плечо шерстяном пальто — несомненно, по пути домой.

— Как тут у вас у всех дела? — негромко спрашивает он, переводя взгляд со спящего Чарли на Джейсона и только потом на Вэлери.

— У нас все хорошо, — шепчет она.

Но ее прерывает Джейсон:

— Эй, док. Я только что говорил Вэл, что ей нужно отсюда уйти. Подышать свежим воздухом. Вы не согласны?

Ник пожимает плечами в притворной беспомощности и говорит:

— Согласен. Но она меня и слушать не хочет.

— Нет, я слушаю, — тоном маленькой девочки недовольно возражает Вэлери. Она отворачивается, ей кажется, что Ник видит ее насквозь, когда она вспоминает его дом и тот золотистый свет в спальне на втором этаже.

— Ах вот как? — с ироничной улыбкой говорит Ник,— Значит, вы много спите? И едите три раза в день? И не читаете в Интернете о самых неблагоприятных сценариях болезни?

Покраснев, Вэлери бормочет:

— Прекрасно. Иду. Иду.

Она встает, берет пальто и лежащую в кресле-качалке сумку.

— И куда же ты собираешься? — спрашивает Джейсон

— Даже не знаю, — смущается она, зная, что Ник слушает и наблюдает за ней. — Пойду, наверное, принесу какой-нибудь еды. Ты чего-нибудь хочешь? Мексиканской? — спрашивает она брата.

Джейсон корчит гримасу.

— Нет. Никогда не думал, что скажу это, но меня тошнит от буррито.

— А у Антонио вы не были? — спрашивает их обоих Ник.

Вэлери качает головой и спрашивает:

— Нет. Это где-то рядом?

— Да. Через дорогу. На Кембридж-стрит. Это маленькая забегаловка, но кормят там потрясающе. Ничего лучше в Норт-энде нет. Нигде не ел таких запеченных цити[15], даже у мамы, — сообщает Ник, похлопывая себя по переднему карману джинсов в поисках ключей.

— Звучит привлекательно, — решительно указывает на Ника Джейсон, потом поворачивается к Вэлери. — Принесешь мне кальцоне с пепперони?

— Конечно, — отвечает она.

— Но не торопись, — говорит Джейсон — Поешь там. Я не так уж голоден.

— Что я слышу?.. — подтрунивает над ним Вэлери, вдруг почувствовав, что она как раз проголодалась. Она целует спящего Чарли в здоровую щеку и выходит из палаты, слыша позади себя шаги Ника.

— Я гоже ухожу, — говорит он, как только они остаются одни в коридоре. — Проводить вас туда?

Предлагается это неуверенно, и Вэлери уже собирается отказаться, не желая доставлять неудобство, но в последнюю секунду передумывает и говорит:

— Буду рада.

Через несколько минут они уже выходят вместе из больницы, вечер встречает их таким пронзительным холодом, что это сразу же становится темой разговора.

Они ускоряют шаг, а Вэлери, охая, заматывает лицо шарфом.

— А тут подмораживает.

— Да. Осени в этом году, считайте, и не было, — подхватывает Ник.

— Знаю. Даже не помню желтеющей листвы, — говорит Вэлери и думает, что все равно не смогла бы ею любоваться.

Они смотрят по сторонам, пропуская машины, и быстрым шагом пересекают Кембридж-стрит. Направляются они к ресторанчику, мимо которого Вэлери много раз проходила, но не обращала внимания. Когда Ник открывает дверь и предлагает Вэлери пройти вперед, полный мужчина с усами — именно такого ожидаешь увидеть в ресторане, который называется «У Антонио», — оглушительно рявкает:

— Доктор Руссо, где вы были, старина?

Ник смеется.

— Где я был? На прошлой неделе я был здесь.

— О, точно. Кажется, так, — соглашается толстяк, осторожно глянув на Вэлери.

Нервозность Вэлери, к которой примешивается чувство вины, рассеивается, когда Ник говорит:

— Это Вэлери. Мой друг. Вэлери, это Тони.

Ей нравятся эти простые слова, нравится, что звучат они честно, и она говорит себе: это действительно так. Они друзья. Почти, во всяком случае.

Ник продолжает:

— Вот, хотел познакомить Вэлери с самым лучшим итальянским рестораном в городе.

— В городе?

— В мире, — поправляется Ник.

— Ну, тогда ладно. Ужин на двоих! — восклицает Тони, потирая свои могучие руки.

Ник качает головой:

— Нет. Я остаться не могу. Не сегодня.

Тони озвучивает мысли Вэлери:

— Ну вот еще. Стаканчик вина? Ломтик брускетты[16]?

Ник колеблется, оттягивает рукав пальто и сверяется с часами — громадным цифровым устройством со множеством кнопок сбоку. Вэлери обратила внимание на часы еще в больнице и представила себе, как он настраивает их перед пробежкой ранним утром, которую, у Вэлери нет сомнений, он совершает даже в разгар зимы.

— Выкручивает мне руки, — говорит Ник, вглядываясь в тускло освещенный зал. — Смотрите-ка, мой столик свободен.

— А как же! Мы оставили его за вами! — громогласно заявляет Тони. Он подмигивает Вэлери, словно теперь она тоже свой человек, и ведет их к столику на двоих в углу. Отодвигает стул для Вэлери, подает ей большое заламинированное меню и предлагает взять у нее пальто.

— Спасибо, но я пока посижу так, — отвечает она, ей все еще зябко.

Она смотрит на шевелящиеся губы Тони, пока тот перечисляет фирменные блюда заведения, но с трудом концентрируется на чем-либо другом, кроме Ника, который проверяет блэкберри. Она представляет слова на экране: «Где ты?» Или, может: «Когда будешь дома?» Но говорит себе, что ее это не касается, и, придя к этому удобному заключению, заказывает по рекомендации Тони бокал кьянти.