Сандра Даллас - Легкий флирт с тяжкими последствиями

– Глупее и не придумать: из огня да в полымя! – ответил Тони.

Его слова не пришлись Пинку по нраву.

– Послушай, Тони, попридержал бы ты язык! С Виппи Берд ты говоришь другим тоном, – сказал он.

– Извини, Эффа Коммандер, я не хотел тебя обидеть, знаю, ты хотела помочь. Пойми, сейчас вся карьера Бастера рушится на корню и летит в тартарары.

И бьюсь об заклад, он подумал, но не сказал, что вместе с ней летит в тартарары и его собственная карьера.

– Ну так возьми его, и езжайте туда, где в земле поменьше бездонных дыр! Ну хоть в Нью-Йорк, – сказала я.

Он посмотрел на меня, задумчиво воткнул дымящуюся сигару в кучку нетронутых спагетти и вполголоса произнес:

– Что ж, очень даже может быть.

Бастеру не дали много времени на размышления. Когда он появился в кафе, Тони уже сиял от восторга и объявил ему, что пора им уже кончать размениваться на мелочовку, когда их ждут великие дела.

– Э-хей, Кид Миднайт, нас зовут огни большого города! – воскликнул Тони. – Жизнь продолжается, и нам пора в дорогу! У тебя будут бои в Нью-Йорке и Чикаго и вообще во всех больших городах, а когда ты в следующий раз вернешься сюда, то возглавишь наш ежегодный парад.

– Да нет, – покачал Бастер головой. – Я только что был у Баджера, им как раз нужны люди на шахту.

Худшего придумать он просто не мог, и эти слова заставили нас остро почувствовать собственное ничтожество, ибо вернуться на шахту означало окончательно сдаться.

– Ну все, парень, хватит валять дурака, – Тони хлопнул Бастера по спине. – Нам с тобой пора браться за дело.

– Извини, что подвел тебя, но я уже все решил, – ответил Бастер, однако и Тони так просто не уступал.

Тони продолжал уговаривать его и так и этак, и, хотя Бастер все не соглашался, мы уже поняли, что Тони его уломает. На шахту работать Бастер так и не пошел, а примерно через неделю они вдвоем уже ехали на Восточное побережье. Пинк спросил Бастера, что заставило его изменить свое решение, и Бастер ответил, что недавно получил от Мэй-Анны телеграмму, хотя и не сказал, что в ней говорилось. Мы с Виппи Берд очень удивились, потому что ни в одном из своих писем нам она не упоминала, что посылала ему телеграмму. «Эффа Коммандер, – сказала Виппи Берд, – ты явно не в своем уме, если думаешь, что эту телеграмму действительно послала Мэй-Анна».

Итак, Бастер и Тони отправились в путь, но, правда, не в Нью-Йорк и не в мягком купе. Денег у Тони давно уже не было, так как сухой закон к этому времени отменили, и они поехали, что называется, «на перекладных». Любой подросток в Бьютте знал, как сэкономить на железнодорожном билете, если забиться в товарный вагон между железной рамой и дощатым настилом, и даже мы с Виппи Берд неоднократно ездили так из Бьютта в Анаконду. И вот Тони решил, что раз они теперь без гроша, то доберутся таким образом до Чикаго, а там, если обстановка позволит, переберутся в Нью-Йорк.

Но Тони до сих пор никогда не ездил под днищем товарного вагона, а находясь под днищем трансконтинентального экспресса, не мог в точности сказать, в каком направлении они едут, и поэтому вместо Чикаго они оказались в Солт-Лейк-Сити, штат Юта. Бастер, после того как много часов пролежал на железных балках вагонной рамы, сказал, что больше ни за что так снова не поедет и что лучше идти пешком. Всю ночь, пока они ехали, они с Тони разговаривали, чтобы не заснуть и не вывалиться на рельсы, которые были всего в футе от них. Тони хотел, не задерживаясь, отправиться в Канзас-Сити, но Бастер отказался. Кроме того, один бродяга, который был вместе с ними, заметил, что раз местные жители бросают окурки размером в полсигареты, то Солт-Лейк должен быть зажиточным городом.

Тони прошелся по городу и устроил Бастеру матч в старом гимнастическом зале, где на стенах еще висели афиши Джека Демпси. Не очень серьезный матч, так как при виде двухдневной щетины на щеках и слоя пыли на одежде Бастера местный антрепренер решил, что перед ним просто бродяга, готовый дать себя побить за пару баксов. Контракт подписали, а потом Бастер выиграл бой. Не просто выиграл, а, как сказал Тони, провел нокаут уже во втором раунде, и они заработали на этом целых двадцать долларов. Местный антрепренер хотел было подрядить их еще на несколько матчей, но Тони сказал, что теперь это будет стоить дороже, и через две недели у них уже было достаточно денег, чтобы ехать в вагоне, а не под ним. Другой на их месте для экономии поехал бы в сидячем, но эти ребята тратили деньги сразу, как только они у них заводились.

Бастер одержал еще несколько побед, и к нему потихоньку начала возвращаться уверенность в своих силах. Тони позвонил Мэй-Анне по междугородней линии и сказал, что ее долг по отношению к Бастеру писать ему время от времени, так что она первая начала писать ему, вместо того чтобы просить нас с Виппи Берд передавать ему привет. Тони не хотел, чтобы Бастер сломался еще раз, и потому старался прокладывать маршрут их турне с осторожностью, в обход больших городов, где существовал риск наткнуться на более сильного противника, предпочитая города типа Денвер или Канзас-Сити, и Бастер выигрывал все эти матчи, в основном нокаутами. Через пару месяцев они вернулись в Бьютт передохнуть, и, чтобы не терять время попусту, Тони для развлечения местной публики организовал несколько матчей в залах «Кентервилль» и «Рыцари Колумба». После этого они снова отправились на гастроли, и Тони снова начал говорить, что Бастер имеет шансы стать чемпионом – Бастер Миднайт возвращался.

Теперь это был более серьезный Бастер Миднайт. Тони уже не приходилось напоминать ему, что надо стараться, он сам это понимал и отдавал боксу все силы. По словам Виппи Берд, его толкало вперед стремление доказать, что он достаточно хорош для Мэй-Анны, тем более что их общение восстановилось, хотя бы и в письмах. И самым лучшим способом доказать это было завоевание чемпионского титула. Тут Виппи Берд была, как всегда, права.

Теперь наступил черед рассказать вам о том, что происходило с Виппи Берд. Они с Чиком поженились, хотя принимали это решение дольше всех остальных. Виппи Берд сказала, что она и не хотела выходить за Чика замуж, но так уж распорядилась судьба. Судьба и еще три дня, потому что Фред Коммандер О'Рейли увидел свет ровно через девять месяцев и три дня после свадьбы. Мы стали называть его Мун, потому что Мэй-Анна, когда увидела его фотографию, сказала, что он вылитый Мун Муллинс из комиксов.

Если не знать заранее, то трудно было понять, кто его настоящие родители, потому что мы с Пинком возились с младенцем наравне с Чиком и Виппи Берд. И теперь, когда ни Пинка, ни Чика уже нет, я по-прежнему с ним вожусь. Однажды Мун сказал мне: «Знаете, тетя Эффа Коммандер, я очень счастлив, что бог послал мне двух матерей». Каждый День матери, не пропуская ни одного, он присылал мне поздравительную открытку, хотя, пока он был еще маленьким и несмышленым, за него это делала Виппи Берд.