Сьюзен Фокс - В небесах принимают решение

Лиллиан распахнула дверцу. И зажгла свет.

Там на вешалках висела вся ее одежда, которую она сама развесила в своей комнате в Техасе. На дне огромного шкафа покоились коробки, по-видимому, с остальными ее вещами.

— Так вот как, мисс Дэвис, — начала Лиллиан, пряча за холодным выражением лица боль и гнев, — похоже, Евгения все так же считает, что ей подвластен весь мир.

— Ну, пожалуйста, Рай, можно я позвоню Лилли? Я хочу рассказать ей о Бастере и котенке.

Лицо Рая окаменело. Вина, которую он ощущал, переворачивала все его нутро. Нельзя было позволять, чтобы Джои и Лиллиан столько времени проводили вместе. Лиллиан не вернется, и для Джои это будет ужасной трагедией.

— Она занята со своей больной бабушкой, Джои, — ответил он, стараясь отложить неприятный разговор. — Наверное, ей трудно подойти к телефону.

И сам понял, что врет неудачно. Тем более, что Лиллиан сама ему сказала, что старая ведьма поправляется. Он не поверил в мгновенное выздоровление старухи. И с трудом верилось, что спустя две недели бедную больную бабулю нельзя оставить одну с батальоном сиделок в особняке, полном слуг. А теперь Лиллиан прислала за своими вещами…

Ему следует подготовить Джои, постепенно. Если это делать потихоньку, мальчик привыкнет к отсутствию Лиллиан.

И этот вечер он провел с Джои. Они играли в компьютерные игры и совершали набеги на ящик с конфетами. Потом он отправил Джои в душ, а сам следил, как тот чистит зубы. Прочитав ему очередную главу «Острова сокровищ», он посидел рядом, пока мальчик не заснул.

Потом пошел в кабинет и попытался дозвониться до Лиллиан. Прослушал двадцать гудков прежде, чем положил трубку на место. Потом направился к бару, достал стакан и коньяк, подарок Лиллиан. И тут раздался телефонный звонок.

— Лиллиан, я настаиваю, чтобы сегодня ты была веселой, — потребовала Евгения, разглядывая отражение своей внучки в зеркале, у которого та сидела, накручивая на щипцы волосы.

— Разве я не бываю всегда веселой и довольной, бабушка, дорогая? — спокойно возразила она.

Евгения с яростью стукнула палкой об пол.

— Я действую только в твоих интересах, юная леди. Скотовод точно так же не подходит тебе, Как и его брат твоей сестре. А ты еще и в баре работала, — негодовала она, — в притоне, где поют песенки о грубых ковбоях, целующих своих лошадей и обманывающих своих растрепанных женщин. Ты не представляешь, как я расстроилась, когда узнала об этом. Боже, если бы только кому-нибудь об этом стало известно…

Лиллиан закончила укладывать волосы и посмотрела на бабушку.

— Пожалуйста, прекрати говорить гадости о людях, которые помогли мне в трудную минуту, и удивляться той жизни, которую ты же, Евгения, мне и навязала. И еще — если ты скажешь хоть одно плохое слово о моей жизни в Техасе, я, конечно, пойду на твой званый вечер, но обязательно угощу сенатора и его сына историей о том, как по ночам прислуживала в «Дядюшке Пеппере». У меня может разыграться фантазия, и я придумаю пару сказочек о том, как плясала на столах, или о том, как выиграла мокрую футболку. Сплошная выдумка, разумеется, но ведь я твоя внучка и сумею сыграть так же здорово, как и ты в больнице.

— О! — Евгения схватилась за сердце и тяжело навалилась на свою палку. — Не делай этого, Лиллиан. Пожалуйста.

— И ты, пожалуйста, не произноси тех слов, которые мне не нравятся, дорогая бабушка.

И еле сдерживая себя, девушка вылетела из комнаты.

Лиллиан чувствовала себя неприкаянной. Она решила присутствовать на вечере только потому что улетала лишь следующим утром. И еще ей хотелось проучить Евгению.

Скандал устраивать она не собиралась, хотя ее возмущение все нарастало и ей хотелось как-нибудь отомстить за унижение, но жалость не позволяла совершить задуманное.

Когда она узнала, что все ее вещи вернулись в Нью-Йорк, то догадалась и об остальном. Лиллиан прямо спросила об этом бабушку, и Евгения самодовольно выложила ей всю правду. И как легла в больницу из-за ничтожного приступа язвы, чтобы Лиллиан подумала, что она серьезно больна, и как отключила все телефоны в доме, кроме своего личного, чтобы Рай не мог дозвониться.

А теперь, когда все телефоны были наконец включены, Рай не звонил. Лиллиан хотела позвонить сама, но потом передумала. Их последний телефонный разговор прошел не совсем гладко. И Лиллиан сомневалась, что Рай жаждет услышать ее голос.

Завтра она собралась лететь в Техас на день рождения Джои, но не была уверена, что Рай обрадуется ее появлению. Сначала она прилетит и доберется До мотеля, а уж потом позвонит ему. И если Рай посчитает, что ей лучше не встречаться с маленьким Джои, она заплатит за номер, вернется в аэропорт и Улетит куда-нибудь еще. Вот только Техас — единственное место, где бы ей хотелось находиться…

Лиллиан с улыбкой принимала гостей и занимала их приятной беседой. Ей удалось деликатно Дистанцироваться от бабушки, и лишь Евгения и Харриет Дэвис заметили это. Лиллиан вытерпела знакомство с сенатором и его сыном, высоким, Красивым и обаятельным молодым человеком. Но теперь она знала, что идеальный мужчина должен обладать другими качествами.

Лиллиан не могла не сравнивать молодого человека с Раем. Сын сенатора вел себя учтиво, а ей он казался скучным и слабым. Его гладкие, мягкие руки ничем не напоминали сильные, в шрамах, мозолистые руки работающего на ранчо человека. Он, наверное, и потеет только в гимнастическом зале, в нем нет той жизненной силы, которая заставляет женщину чуть ли не терять сознание, вряд ли он сумеет доставить наслаждение своими поцелуями.

Ему бы, наверное, никогда не пришло в голову взять к себе одинокого маленького мальчика и его неугомонного пса. Он бы не стал сдерживать раздражение по поводу неудачного выбора его братом невесты только потому, что любит брата и хочет, чтобы тот сам все понял со временем.

Эти двое мужчин очень сильно отличались друг от друга. И Лиллиан, как никогда, затосковала по Раю. Она жалела, что не купила вчера другой билет на самолет, сразу как узнала о спектакле, разыгранном бабушкой. Была бы уже в Техасе. Это томительное ожидание казалось ей тяжким испытанием.

Лиллиан чуть не плакала. Заставив себя улыбнуться сыну сенатора — никак не могла запомнить, как его зовут, — она вежливо извинилась и удалилась в холл. Там она успокоилась и снова вернулась к гостям. Ее время еще наступит.

Лиллиан была красивой до боли в глазах. Платье слоновой кости, струящееся подобно дождю, без рукавов, с открытой спиной, подчеркивало ее безукоризненную, изящную фигурку. Золотистые волосы были подняты в высокую прическу. Лиллиан походила на богиню. Увидев ее, Рай смутился, его мысли начали путаться. Рай чувствовал себя как неандерталец, впервые встретивший такую красоту.