Кэти Келли - Секреты прошлого

После уроков те же учителя, еще более раздраженные и измученные, заходили в учительскую, брали свои вещи и спешили домой. Как правило, к четырем часам в школе оставались лишь те, кто по разным причинам не мог проверять работы дома.

Кристи редко пила кофе, предпочитая чай, и с сочувствием смотрела, как устало фырчит старая кофемашина. Однажды учитель итальянского, которого все звали просто Джанни, не выдержал и принялся возмущаться:

— Это не кофеварка, а развалюха. И варит не кофе, а пойло! — с сильным акцентом воскликнул он. — Если бы у нас была приличная кофемашина, мы бы получали по утрам гораздо больше удовольствия!

Похоже, Джанни знал толк в удовольствиях. У него был такой вид, словно он только и думает, как бы завалить какую-нибудь девицу в постель под предлогом «отточить итальяно». Джанни нравился женщинам.

Кристи, которая — одна из немногих — оставалась равнодушной к итальянскому мачо и редко пила кофе, заметила:

— Чай бодрит не хуже кофе, в нем много танина и кофеина. Да и для здоровья полезней! Лучше купить в учительскую небольшой телевизор.

— Надеюсь, не для совместного просмотра «мыльных опер»? — проворчал мистер Суитман, учитель английского.

— А что вы имеете против «мыльных опер»? — тотчас встряла мисс Ленокс, учительница французского.

— У нас не так много времени, чтобы смотреть сериалы, — негромко указала Кристи. — Я имела в виду новости.

Мистер Суитман тотчас поддержал предложение купить телевизор, сказав, что современный человек должен быть в курсе событий, творящихся в мире. Остальные, поразмыслив, согласились. Так в учительской появился телевизор, ставший центром школьной вселенной. Мысли о кофемашине остались в прошлом.

Однако смотрели учителя совсем не новости. Фаворитом стала передача «Кто хочет стать миллионером». Мистер Суитман как минимум четыре раза смог ответить на последний вопрос, а миссис Джонс, учитель физики и прикладной математики, сделала то же самое дважды.

Однако когда Кристи вошла в учительскую первого мая, телевизор оказался выключен. В помещении находилась только Лиз, преподаватель по двум предметам — экономике и биологии. Кристи кивнула коллеге, села за стол и придвинула к себе стопку тестов. По расписанию у нее было всего два урока с утра, но она уже устала, потому что плохо спала ночью. Кристи трижды просыпалась от кошмаров. Один из них был особенно неприятным, в нем ей приснились гигантские пауки, от прикосновения к которым человек сгорал заживо. Кристи часто видела пророческие сны, но трактовать видение с пауками не получалось. Бессмыслица полная, решила она.

После третьего кошмара Кристи отказалась от дальнейших попыток выспаться и просто лежала на кровати, задумчиво глядя в потолок. Пожалуй, она могла бы представлять определенный интерес для психиатров. Некоторые люди вносят в завещание пункт о передаче своих органов медицинским учреждениям. Иногда Кристи подумывала завещать науке свой мозг.

— Ты чего не спишь? — спросил Джеймс в половине пятого, когда жена, которой надоело размышлять о психиатрии и предчувствиях, соскользнула с постели и принялась натягивать джинсы.

— Бессонница. А ты спи, — шепнула Кристи, выворачивая футболку.

Она оделась и поправила одеяло мужа.

Ночные кошмары Джеймса по большей части были связаны с потерей работы и неспособностью обеспечить семью. Кристи давно решила не посвящать мужа в подробности своих видений и снов — уж слишком путаными и оторванными от реальности они были.

— Ты как, Кристи? — услышала она женский голос и очнулась. Лиз, юная учительница, плюхнулась на стул напротив Кристи и уставилась на нее через стол. У нее было такое выражение лица, словно ее все достало. — Гляжу, проверяешь тесты…

Лиз явно надеялась, что Кристи поболтает с ней. Ей было около тридцати, кудрявые темные волосы обрамляли миловидное лицо, пухлый ротик часто складывался удивленной буковкой «о», стоило на горизонте появиться хоть чему-то любопытному. Лиз заняла свою должность в прошлом сентябре, сменив миссис Кунифф, преподававшую в школе Святой Урсулы двадцать лет. Миссис Кунифф отказывалась заходить в учительскую, поскольку боялась микроволновки. Она утверждала, что слышала о мужчине, по неосторожности зажарившем в микроволновой печи голову. Нет нужды объяснять, что человеку, верившему в подобные мифы, не следовало преподавать экономику. Так в школе появилась Лиз.

— Думаю, мне требуется небольшой перерыв, — сказала Кристи, давая понять, что готова уделить собеседнице пару минут. — Как дела?

— Нормально… — Лиз умолкла и внезапно шмыгнула носом. — Нет, все плохо! — Ее глаза вдруг покраснели. — Прости, я не собиралась вываливать на тебя…

Кристи сунула руку в сумку, порылась в вещах и достала упаковку бумажных платков.

Выяснилось, что Лиз запуталась в отношениях с парнем, который испугался ее натиска и предложил сделать «передышку».

— Говорит, ему нужно время, чтобы все обдумать, — вяло промямлила девушка. — Мы встречаемся уже год. Зачем ему передышка? Кристи, я люблю его! Как мне быть? Сестра говорит, его поведение оскорбительно, и советует послать его подальше. Но она всегда его не одобряла, считая, что я могу найти себе парня получше. — Лиз высморкалась в салфетку. — Он сказал, что все-таки пойдет со мной на свадьбу кузины, словно мы по-прежнему вместе. Значит, еще не все потеряно, как думаешь?

«Нет ничего сложнее, чем отвечать на самые простые вопросы», — подумала Кристи.

— Полагаю, ты сама знаешь ответ. Мое мнение или мнение твоей сестры — все это не имеет значения.

— Но я не знаю…

— Закрой глаза и прислушайся к себе. Что чувствует твое сердце? — Кристи через стол коснулась груди Лиз.

Девушка послушно зажмурилась, и ее лицо внезапно утратило напряженность, плечи устало упали.

— Думаю, это конец. Он идет на свадьбу, чтобы не обижать меня и не выставлять в дурном свете перед друзьями и родней… Но все кончено. Все кончилось в тот момент, когда я сказала, что хочу ребенка. — Лиз открыла глаза и посмотрела на Кристи.

— Значит, все кончено. — Кристи мягко улыбнулась, пытаясь приободрить бедняжку. — Но ведь это не конец жизни. — Она не пыталась увидеть, что лежит у Лиз на сердце, а лишь позволила ей взглянуть в лицо своим страхам.

— Я обманывала себя, да? Думаю, я с самого начала знала, что эти отношения не продлятся долго. — Она тоскливо вздохнула. — Я пыталась выдать желаемое за действительное. Мне следовало вести себя совсем по-другому, если хотела получить…

— Не надо оглядываться назад, — прервала Кристи. — Нет ничего хуже сожалений об ушедшем. История не знает сослагательного наклонения. Мысли о том, как все было бы, если бы мы поступили иначе, выматывают душу и убивают желание бороться за счастье. Опыт бесценен, даже такой, как у тебя, Лиз…