Наталия Павловская - Дом Солнца

И тут Солнце без слов обнял ее за плечи и повел к трактору и ребятам.

Саша шла, снова приноравливаясь к его широкому шагу, и думала: «Надо сказать ему, что так не поступают! И вообще: что он воображает о себе! Подумаешь, Солнце!» – но ничего не говорила… И еще думала: «И вообще не надо было за ним ходить. Как ты себя ведешь, Александра? Где твоя гордость? Он тебя пальчиком поманил, и ты уже бежишь, как собачонка! Ты должна повернуться и уйти! Девушку украшает гордость!» Но Саша не поворачивалась и не уходила. И даже, как ни странно, не обижалась на Солнце. Не обижаются ведь на ветер за то, что он дует, или на снег за то, что он холодный. Вот и Солнце…

Катались на тракторе, горланили песни, хохотали и дурачились, пока трактор не чихнул и не остановился. Раздался общий возглас разочарования.

– Ничего. Дело мастера боится, – спрыгнул на землю Кореец. – Техническая пауза. Я только на почту схожу.

– Каждый день ходишь – не надоело? – проворчала баба Оля, проходившая мимо.

– Надоело – сил нет, – улыбнулся ей Кореец.

– Говорят, в следующем году телефоны к нам сюда проведут, – гордо сообщила баба Оля.

– В следующем году мне не нужно уже будет, – усмехнулся Кореец.

Малой со Скелетом собрались на берег – собирать мидий.

– Вполне ужин, – решил Малой, – ты штаны здесь оставляй – чего тащить лишь бы, – скомандовал он Скелету.

– Почему это? – не понял Скелет.

– Ну, ты же в воде будешь лазать, мидии отковыривать, – пояснил Малой.

– А ты чего в штанах тогда идешь? – насторожился Скелет.

– Ну, потому что ты же в воде будешь лазать, мидии отковыривать, – терпеливо повторил Малой.

– А ты, что ли, не будешь? – удивился Скелет.

– А как?! – не меньше его изумился Малой. – Чего я там насобираю? Я же маленький. И простудиться могу – там знаешь сколько торчать надо, пока на всю толпу наберешь!

– А я?.. – растерялся Скелет.

– А что ты? Ты – оглобля вон какая! Кормлю тебя, забочусь, все, пошли, пока солнце не село! – заторопил Малой.

Герда вернулась к своим фенькам – начала плести новую.

– Как красиво! – восхитилась Саша.

– Баба Оля запасы бисера пожертвовала, – рассказала Герда. – С революции, видно, собирала. Говорит, я как передача «А ну-ка, девушки».

Саша засмеялась и стала перебирать уже готовые браслеты. На каждом – другой рисунок.

– Вот эта фенечка называется «Охота на кошек», – вдруг сказала Герда.

– Почему? – спросила Саша.

– Была такая герла, «кошка», – стала рассказывать Герда. – Мы с ней как-то в Питере от ментов убегали, а потом она фенечку сплела и мне подарила.

Герда выбирала подходящие бусины из россыпи бисера и поддевала их тонкой леской в нужном порядке.

– А эта? – взяла Саша следующую феньку.

Герда глянула мельком:

– А эта называется «Мороженое в дождь». Когда я в прошлый раз в политех пролетела, мне Хуан мороженое купил, в утешение…

– И пошел дождь? – попробовала угадать Саша.

– Да нет, жара стояла страшная… Это феня-мечта.

– Хуан клёвый, – помолчав, сказала Саша.

Герда снисходительно промолчала.

Саша видела, как баба Оля дала Солнцу кружку с каким-то отваром. Солнце послушно выпил снадобье бабы Оли, она обеими руками нагнула голову Солнца и поцеловала его в лоб.

Солнце пришел к Саше и Герде.

– Как твой дом? – тоном светской беседы спросила Саша Солнце.

Герда быстро глянула на Сашу, прикусив губу, словно та совершила ужасную бестактность.

– Я устал… – вдруг просто сказал Солнце и сел прямо на землю, рядом с девочками.

– Хочешь, пойдем на море, – предложила Саша.

– Пойдем! – оживилась и Герда, складывая свое рукоделие. – Малому и Скелету компанию составим.

– А Хуан где? – спросил Солнце.

– Да нажрался опять чего-то. Всё на себе экспериментирует. У Малого из сумки вытащил запасы. А Малой, ты же знаешь, все, что плохо лежит, собирает. Хуан залез на маяк, орал оттуда: «Вижу дверь в иные миры!», потом еще по-испански что-то. Потом курил вроде. А теперь затих.

Солнце с тревогой глянул в сторону маяка:

– Давно он там?

– С утра сидит, – пожала плечами Герда, – а так – с час, наверное, его не слышно.

Ни слова не говоря, Солнце вскочил и бросился к маяку.

Саша и Герда переглянулись и побежали следом.

– Блин, дура я, – причитала на ходу Герда, – следить за ним надо было!

– А что случилось-то? – не понимала Саша.

Лицо Хуана искажено судорогой. Глаза открыты, но не выражают ничего. Тело неестественно вывернуто.

Распахивается дверь на площадку маяка, выскакивает Солнце. За ним – Герда. Увидев Хуана, она истошно завопила:

– Передозняк!

– Вниз его! Быстро! – скомандовал Солнце.

Из последних сил Солнце, Герда и Саша вытащили безжизненного Хуана с маяка во двор.

– Герда, воды! Бегом! – отдавал приказания Солнце. – Саша, ложку и лейку!

Герда и Саша молча бросились врассыпную.

– Не вздумай! Дыши! – умолял Хуана Солнце.

– Баба Оля ушла куда-то! – плача подбежала Саша. – Я не знаю, где у нее что!

– Найди! – заорал на нее Солнце.

Саша испугалась, попятилась.

Рыдая, прибежала Герда с ведром воды. Солнце хлестал Хуана по щекам:

– Не смей, дурак! Очнись!

– Не надо! Ты убьешь его! – плакала Герда.

Примчалась и Саша, где-то разыскавшая все, что нужно.

И вот она уже держит голову Хуана, Солнце мастерски ложкой прижимает ему язык, вводит в горло лейку, заливает воду.

Герда тащит таз.

Хуан задергал ногами, закашлял, его переворачивают лицом вниз, придерживают над тазом. Раздались характерные звуки принудительного очищения организма.

Хуан пришел в себя, заплакал, заговорил, мешая русские и испанские слова:

– Не надо! Бросьте меня! Я уже не живу! Мне не надо жить!

– Дурак! – закричал на него Солнце. – Да ты хоть понимаешь, какая она клёвая, эта сраная жизнь! – И, махнув рукой, Солнце ушел, хлопнув калиткой.

Саша глянула ему вслед, но не решилась оставить Хуана.

Бледный, с иконописным выражением лица, впервые с ясными глазами, Хуан лежал, свернувшись калачиком, в одном пончо, с торчащими из-под него тощими голыми ногами. Малой, вернувшийся с моря, возмущался внизу, сортируя по размеру собранные Скелетом мидии:

– Нет, вы мне скажите: можно вас оставить хоть на минуту?! Только ушел…

– Ну, чё ты орешь, – утихомиривает его дрожащий, с синими губами, Скелет. – Он, может, спит там…

– Конечно, он теперь может спать! – тут же сбавив тон, ворчит Малой. – А все пускай переживают: как он там, что он? – Он покосился на дрожащего Скелета: – Ты-то хоть не простудился у меня?

Саша вкарабкалась по хлипкой лестнице на крышу, стараясь не расплескать большую чашку с чаем из трав бабы Оли, протянула ее Хуану.