Джастин Валенти - Любовники

Пол с упреком уставился на мать.

– Ты хочешь сказать, что случайно встретила ее и пригласила к нам на обед?

Энн потупила взор и хитро улыбнулась.

– Ну, в общем, я подумала, что ты захочешь выслушать ее после обеда. Кроме того, твой главный гость, несомненно, будет в восторге от нее. Она на самом деле очень красивая…

– Нет, мама, так не пойдет, – спокойно возразил Пол и встал с дивана. – Эта красивая девушка никогда не заменит мне Сандру, даже если она играет как Дюпре.

Энн насупилась и невольно повысила голос:

– Я тут из кожи вон лезу, чтобы сделать тебе рекламу! Пригласила известного музыкального критика, журналистов, специалистов по звукозаписи, чтобы твоя музыка звучала не хуже Ойстраха, а ты отвечаешь мне черной неблагодарностью!

– Мама, я благодарен тебе за все, но не могу восторгаться твоими экстравагантными выходками.

– Надо же, никакой благодарности! – продолжала Энн. – Я неделями, месяцами тружусь над подготовкой твоей премьеры, а ты твердишь, что Сандра будет играть с тобой. И это после всего того, что я пережила за последнее время?! Если хочешь знать, ты на несколько лет укоротил мне жизнь.

– Сандра хорошо понимает музыку и превосходно ее интерпретирует.

Она толстая, неуклюжая и производит ужасное впечатление, – не могла угомониться Энн. – Да будет тебе известно, что внешний вид исполнителя всегда играет важную роль. Используй ее для записи, если тебе так хочется, но в концерте должна участвовать более привлекательная женщина.

– Боже мой, мама, я не собираюсь участвовать в конкурсе красоты!

– Разумеется, но я же предлагаю тебе не просто красивую женщину, а талантливую виолончелистку.

– Послушай, Энн, – не вытерпел Пол, переходя на официальный тон, – давай поговорим откровенно.

Энн внезапно умолкла и с замиранием сердца уставилась на сына. Неужели он сейчас обрадует ее тем, что наконец-то уходит от Николь?

– Ты много лет была для меня замечательной матерью. Если бы не твои беспредельные усилия, я бы никогда не стал музыкантом. Я все понимаю, чрезвычайно благодарен тебе и всегда будут помнить о том, что ты для меня сделала. Но сейчас пришло время мне самому отвечать за свои поступки и выбирать тот стиль поведения, который мне по душе Я больше не студент, хочу сам зарабатывать себе на жизнь и делать все самостоятельно, в том числе и выбирать партнеров.

– Но ты же ничего ровным счетом не знаешь о реальной жизни, – упавшим голосом проговорила мать. – Я всегда выступала в роли твоего агента…

– Я знаю, – нетерпеливо перебил ее Пол, – но сейчас я сам буду своим агентом.

– Это не твои мысли, Пол, – хмуро отозвалась она. – Я догадываюсь, откуда они у тебя. Она постоянно науськивает тебя, настраивает против меня, хочет оторвать от матери, чтобы окончательно привязать к себе. Она боится, что ты бросишь ее в конце концов, и делает все возможное, чтобы не допустить этого.

– Мама, выбирай слова! Николь не имеет к этому абсолютно никакого отношения, и оставь ее в покое.

– Не могу! – чуть не плача, запричитала Энн. – Она намного старше тебя, умнее, опытнее, хитрее. Неужели ты не понимаешь, что она легко обведет тебя вокруг пальца? В ней больше коварства, чем кажется. Конечно, она ни за что на свете не станет демонстрировать тебе свою ненависть ко мне. Она это сделает по-другому, ты даже не заметишь…

– Я сказал, чтобы ты оставила ее в покое! – грозно повторил Пол. – Ты и так уже проявила недюжинный талант по части шантажа и клеветы на Николь. А то, что ты пошла к Эдварду, оскорбило прежде всего меня.

– А кто тебе сказал, что я была у Эдварда?

– Он сам и сказал. И вообще он доставил мне массу неприятностей, но речь сейчас не о том. Если тебе интересно, я не набил ему морду, как он того заслуживает. Все закончилось чинно и благородно.

Ты хотел набить ему морду?! – взбеленилась Энн. – Да это он должен был расквасить твою физиономию! Ведь он брошенный женой муж, то есть потерпевшая сторона. Да он вправе просто-напросто убить тебя, не дай, конечно, Бог, и присяжные наверняка оправдают его.

– Я не хочу больше говорить об этом, – отмахнулся от нее Пол. – Ты считаешь Эдварда порядочным мужчиной, но, к твоему сведению…

– Меня это не интересует! – истерично выпалила Энн, обхватив голову руками. – Ты оспариваешь каждое мое предложение и даже осмелился отказаться от моей помощи в качестве агента. Ты все делаешь назло…

– Совершенно верно, но только не назло, а в соответствии со своими собственными интересами и представлениями о порядочности. И твоя Патрисия мне совершенно не нужна. Если ты надеешься, что она соблазнит меня, затащит в постель и таким образом оторвет от Николь, то тебя постигнет страшное разочарование. Все твое сводничество ни к чему хорошему не приведет.

– Да как ты смеешь! – заорала Энн на сына. – Как у тебя язык повернулся сказать такое про свою мать! Мне и в голову никогда не приходило заниматься подобными вещами! Какая грязная инсинуация! Я никогда не прощу тебе такого хамства.

Пол сообразил, что переборщил, и немного поостыл.

– Ну ладно, беру свои слова обратно. Похоже, у тебя это происходит на уровне подсознания.

Не надо вешать на меня своего дурацкого Фрейда! – Продолжала неистовствовать Энн. – Я не узнаю тебя, Пол. Ты перестал быть моим сыном с тех самых пор, как эта шлюха вцепилась в тебя своими когтями. Эта сексуально озабоченная маньячка опустила тебя до своего уровня и планомерно уничтожает все твои лучшие качества.

– Мама, если ты еще раз назовешь Николь шлюхой, я уйду из твоего дома и больше ноги моей здесь не будет!

– Нет, это я уйду из собственного дома, так как это по моей вине ты занялся музыкой и встретился с моей бывшей подругой. Кем бы ты был сейчас без меня? Полным ничтожеством!

Пол недоуменно уставился на мать.

– Если ты и впрямь так думаешь, то мне придется поразмышлять над тем, в какой степени я действительно ничтожество.

– Ты позволил ей обвести себя вокруг пальца! На этом свете миллионы и миллионы прекрасных девушек твоего возраста. Почему, скажи, пожалуйста, ты связался со старухой, которая тебе в матери годится? Неужели тебе не хватало одной матери?

– Она не мать для меня…

– А кто же, по-твоему? – глумливо спросила Энн. – Другого объяснения просто нет и быть не может.

Пол вдруг пришел в дикую ярость.

– Николь – моя любовница, а ты, мама, могла быть чем угодно, но только не любовницей!

Энн подскочила к сыну, размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину.

– Я всегда осуждала вульгарность в твоем отце и вот теперь вижу, что ты многое перенял от него.

Пол молча повернулся и направился к двери, но Энн опередила его.