Мари Кирэйли - В плену теней

– А дети?

– Нет. – Ей хотелось поговорить об этом. Отчаянно хотелось. Может, когда-нибудь позже, если не с Эдом, то с кем-нибудь еще. – А у вас? – спросила она.

– Девочка, Уилли. Сегодня ей исполнилось тринадцать. До сего дня я не пропустил ни одного дня ее рождения, но моя жена… моя бывшая жена… переехала в Сент-Луис, чтобы быть поближе к своей матери, и забрала Уилли с собой. Слышал только, что она снова собирается выйти замуж.

Значит, ему нужен кто-то для компании. Эта мысль не обидела ее. Несомненно, у него был выбор.

– Вы недавно разошлись? – поинтересовалась она.

– Семь лет назад. – Он не стал вдаваться в подробности, заметил только, что жена слишком тревожилась из-за его работы, хотела, чтобы он сменил ее, но он любит свою профессию. – А вы? Как давно вы в разводе?

– Почти два года. – Интересно, будет ли она через семь лет чувствовать ту же пронзительную боль, какую уловила в голосе Эда О’Брайена? Скорее всего нет. У них были разные обстоятельства. Ее с Биллом больше ничто не объединяло. – Мне не хочется об этом говорить, – призналась она.

Он тряхнул головой и смущенно улыбнулся.

– Вы и так проявили удивительную терпимость, – сказал он, глядя на красный закат за ее спиной – предвестник ночи. – Ну что, пошли? – предложил он и осушил свой бокал.

Хейли надела кожаный пиджак. В Висконсине она носила его осенью, здесь он годился и на зиму.

Они начали с самого отдаленного места – с маленькой таверны и танцзала на Робертсон-стрит, к западу от Наполеон-стрит. Хотя здесь имелись сцена и танцевальная площадка, для выступления музыкантов было слишком рано, и в баре собралось лишь несколько ранних посетителей, большинство в рабочей одежде. Они сидели, обхватив ладонями стаканы и бутылки с местным пивом.

Пока О’Брайен ходил за пивом, Хейли обогнула танцплощадку, разглядывая фотографии игравших здесь музыкантов.

– Линна любила оркестры с ударными, – сказал он. – Джо говорил, они всегда ходили сюда, когда здесь играл этот оркестр. – Он указал на снимок рок-группы. Перед оркестром посреди сцены стояла женщина, судя по всему, обнаженная до пояса: ее грудь прикрывали длинные волосы. Разобрать, что было написано под снимком, не представлялось возможным.

– Одну минуту, – извинился О’Брайен и отлучился к стойке.

Когда он вернулся, из аудиосистемы грянули тяжелые звуки ударных.

– Да, это они, – подтвердил Эд, прежде чем Хейли успела задать вопрос.

Закрыв глаза, Хейли поплыла на волнах музыки, размышляя о Линне, представляя, как бы она двигалась под этот ритм, вскинув руки над головой и покачивая бедрами. Ее руки были пусты – они ждали. Ее лоно было влажным – оно тоже ждало. И только на один-единственный миг Линна стала реальной, она стала…

– Что с вами? – спросил О’Брайен, и Хейли испуганно открыла глаза.

– Ничего… Просто, думаю, мне на какое-то мгновение удалось стать своим персонажем. Я почувствовала себя Линной.

– Когда вы начнете на нее походить, я предупрежу вас заранее, что собираюсь сбежать. – Поскольку по выражению ее лица можно было понять, что она не совсем уловила, шутка ли это, Эд по-мальчишески широко улыбнулся. – Я не любил эту женщину. Особенно мне не нравилось, что Джо, когда мы встречались, говорил только о ней.

– Он обожал ее, – заметила Хейли, вспоминая свой сон.

– Ее все обожали, почему же она выбрала именно такого парня, как Джо?

Хейли тоже это интересовало. Ответ содержался во вчерашнем сне. «Со временем, – подумала она, – я смогу расшифровать его или Линна мне поможет».

Они нашли уютный столик за танцплощадкой, рядом с запертой дверью во двор. Внутренние дворики – такая же непременная принадлежность всех новоорлеанских таверн, как тапер или туалет. Дворик напомнил Хейли об увитых хмелем дворах у нее на родине, и она стала рассказывать Эду о прохладном висконсинском лете и долгой снежной зиме. Потом стала говорить о работе. Поскольку название главной книги было произнесено, избежать болезненной темы стало невозможно – она рассказала ему о ребенке.

Хейли заметила, что во время ее рассказа его глаза стали такими же блестящими, как ее. Несмотря на все ужасы, с которыми ему приходилось сталкиваться в этом городе каждый день, он все же не утратил способности плакать.

Взяв Эда за руку, она поведала ему о причине своего переезда в Новый Орлеан, на какое-то время забыв о Линне.

Потом они поехали в восточном направлении, к другой таверне, затем – к следующей. В обеих было слишком много народу, и они выпили там лишь по кружке пива.

– Я не знаю, где еще она могла бывать, – сказал Эд, когда они снова оказались в машине.

– Тогда отвезите меня туда, куда любите ходить вы сами, – попросила Хейли. – В какое-нибудь тихое место, где мы могли бы поговорить.

Он выбрал бар на третьем этаже отеля «Шератон». Усевшись за столик напротив Эда, потягивая вино и слушая музыку в исполнении современного джазового оркестра, аккомпанировавшего певице, исполнявшей некую композицию глубоким контральто, Хейли стала думать о белых розах и о любовниках, встречавшихся и расстававшихся в номере, который располагался как раз над этим баром. Ее мысли были исполнены страсти – вполне реальной страсти.

От Эда О’Брайена не укрылась перемена в ее лице. Он взял ее за руку и поцеловал в запястье.

– Вы были на похоронах Линны? – спросила Хейли, когда они возвращались по узкой улочке к машине.

– Я ходил туда вместе с Джо – хотел поддержать его.

– И кто еще там был?

– Ее брат, разумеется. Бывшая домоправительница. Селеста – вудуистская жрица…

– Я знаю Селесту.

– И около сотни приятелей Линны. Некоторые были пьяны.

– А муж?

– Бывший. Он прислал цветы. Насколько я помню, белые розы. Он опоздал, сидел в заднем ряду и ушел до того, как служба окончилась.

Опять розы. Неужели человек, убивший собственную жену, мог прислать на ее похороны цветы, напоминавшие об их первом свидании?

– Он был в числе подозреваемых? – спросила Хейли.

– Его подозревали уже потому, что он – Карло Буччи. Думаю, он не хотел встречаться с ее братом.

– Они не поддерживают отношений? – поинтересовалась Хейли, припоминая, как язвительно отозвался Луи де Ну о муже сестры в разговоре с ней.

– Если бы у нас были разрешены дуэли, один из них к настоящему времени уже застрелил бы другого. Вероятно, убитым оказался бы Луи.

– А как отреагировал Луи на присутствие Джо?

– Корректно. Мне удалось заметить выражение его лица, когда кто-то указал ему на Карло. Оно было намного ожесточеннее.

– Значит, он вынес свой приговор?

– Похоже на то. Кстати, я попытался разыскать полицейский отчет, о котором вы просили.