Элизабет Лоуэлл - Сердце мое

«Может, это и так, — грустно подумала Шелли. — Может быть, может быть, может быть… А вдруг муж прав? Может быть, во мне не очень много женственности».

После развода ей не очень-то хотелось проверять на практике предположение психолога о комплексе неполноценности у ее бывшего супруга. И она старалась держаться от мужчин как можно дальше, поддерживая с ними исключительно деловые отношения.

И так было вплоть до того дня, как она познакомилась с Кейном, неожиданно оказавшимся для нее таким привлекательным, что с ним рядом она просто забывала обо всем на свете. Но эти ощущения слишком пугали ее саму, чтобы она могла вполне им довериться.

«А что, если мой муж был прав? — подумала она. — Что, если я отдамся Кейну, а он будет до смерти разочарован? Или и того хуже — станет презирать?»

Высмеивать, как это делал ее бывший муж…

— Тебе скучно со мной, Шелли? — раздался голос Кейна у нее над ухом.

Она быстро открыла глаза.

Сейчас он находился от нее на расстоянии всего нескольких дюймов.

Тепло его тела, казалось, обволакивает, ласкает и дразнит. Кейн, прищурившись, пристально глядел на Шелли. Чувствовалось, что он изо всех сил старается подавить эмоции, и от этого его глаза отливали каким-то металлическим блеском. От него исходили такая удивительная сила, такая мужественность, что Шелли ощутила какую-то непонятную жажду, для которой не могла подобрать подходящих слов. Это было совершенно новое, неповторимое чувство.

— Что ты, разве может хоть одна женщина на свете заскучать рядом с тобой? — совершенно искренне ответила она. Голос ее был печальным и чуть хрипловатым.

— Если бы моя бывшая жена думала так же… Шелли быстро окинула оценивающим взглядом всю его фигуру — от головы до ног.

— Ну, по крайней мере на твое телосложение ей жаловаться явно не приходилось. Если только она не была невротичкой и вдобавок совершенно слепой.

Кейн внимательно посмотрел на нее. В глазах его читалось явное удивление.

— А что, неужели твой бывший муж был…

— Невротиком? Ну, у мужчин это называется несколько по-иному. Стремление к разнообразию, скажем так.

— А что, он тоже был слепым?

Шелли не стала уточнять у Кейна, что он имеет в виду. Она поняла, что именно.

И она уже знала, что вполне сможет рассказать Кейну всю правду. Ее бывший муж с успехом добился того, что жизнь их превратилась в сплошной кошмар.

— Его не устраивало мое телосложение, — откровенно сказала она и вздрогнула, вспомнив бесконечные унижения и обиды. — Впрочем, он был прав. В «Плей-бой» в качестве фотомодели меня бы не пригласили.

— А чего ему, собственно, не хватало? Больших сисек?

Шелли поморщилась — мог бы все же и выбирать выражения… Высказанный вслух, этот вопрос звучал еще более жестоко, чем в ее сознании. Вопрос, постоянно отравлявший ей жизнь.

— Да, — сказала она.

— Неужели он их мерил и сравнивал? Теперь Шелли не знала, что ему и ответить. Сильные мозолистые пальцы коснулись ее щеки. Шелли сделала беспомощный жест, сожалея о том, что решила бороться с привлекательностью Кейна с помощью голой, ничем не прикрытой правды. Это оказалось таким же бесполезным, как и все остальное.

— Так что же, неужели мерил? — повторил Кейн.

— Не знаю, — холодным, ровным голосом произнесла Шелли. — Во всяком случае, достоинства других женщин всегда интересовали его гораздо больше. Он никогда не упускал возможности провести ночь-другую с теми, кто был не слишком-то разборчив…

— Интересно, — усмехнулся Кейн, но улыбка его была жесткой и злой. — Если так, то он, должно быть, когда-нибудь да наткнется на мою бывшую жену… Да, я бы даже хотел, чтобы она ему попалась — вот уж попортила бы крови! Им явно надо встретиться — пусть Друг на друге и отыгрываются! Удивительная все-таки штука жизнь. Мы с тобой, одинаково чувствительные, ранимые и одинокие, сошлись с мерзавцами, которые только друг друга, по-видимому, и стоят на этой земле. Что скажешь, Шелли?

— Ко всему прочему мы оба были и наивные, как только что вылупившиеся цыплята… — с горечью добавила Шелли, вспоминая свои почти детские мечты.

Какое-то время Кейн молчал. Потом вдруг разразился громким смехом. Он прижал ее к груди и, не переставая смеяться, стал медленно покачивать, успокаивая, будто маленького ребенка.

Больше Шелли была не в силах сопротивляться его нежным, нетребовательным объятиям, как, впрочем, и o его искреннему смеху. Он проникал в нее через те защитные слои, которые она выстроила за долгие годы одиночества. Его смех, ласки, дышащее теплом и нежностью тело совершенно покорили ее, открыли в ней женщину, заставили забыть о разочарованиях, страхах, стыде и унижении…

Поэтому сейчас она просто прижалась к нему так крепко, как только могла, и громко заплакала.

— Даже слезы твои на вкус сладкие, — прошептал ей Кейн.

И по-кошачьи бережно и осторожно он слизнул горячие капельки с ее щек кончиком языка.

— Ох, Кейн, что же я делаю… Что же мы с тобой будем делать? — прошептала она сквозь слезы, чувствуя себя совершенно беззащитной перед этим сильным человеком, укачивающим ее на руках, точно маленькую девочку, человеком, который больше не был для нее чужим.

— Ну, у меня есть на этот счет кое-какие предложения, но, боюсь, они тебя шокируют…

И Кейн посмотрел ей прямо в глаза с удивительно мужской улыбкой, глядя на которую ей снова захотелось разрыдаться. Он рассмеялся — удивительно нежно и тихо.

— Кейн, Кейн, — прошептала Шелли, сжимая его в объятиях, пытаясь теперь укачивать его так же, как всего несколько мгновений назад баюкал ее он. — Я ведь только разочарую тебя, Кейн…

«А потом, — добавила она про себя, — потом ты разочаруешь меня, когда уйдешь, даже не попрощавшись. Путешественник, бродяга… Нет, мы совершенно не подходим друг другу…»

— Твой поцелуй — это единственное, что не разочаровало меня за многие годы, — ответил ей он.

И снова тихонько прикоснулся своими губами к ее, а потом, высунув кончик языка, слизал горячие слезы с ее щек.

— А если я сведу тебя с ума, попробуешь меня на вкус, языком, а? Как я тебя сейчас? — Как смешно это ни звучало, в его вопросе явно слышалась надежда.

Шелли не могла удержаться от смеха — про слезы она и забыла. Она потерлась щекой о его сильную, мускулистую грудь.

— Ты, конечно, известный ренегат, отступник, — сказала она ему, — но по крайней мере очень привлекательный и умный отступник. И еще очень ласковый.

Кейн нежно провел рукой по шее Шелли и чуть приподнял ее голову.

— Знаешь, ты первая, кто обвиняет меня в нежности, — прошептал он. — И мне это очень приятно…

Губами он коснулся ее нежного рта, еще мокрых от слез щек. Потом поцеловал в глаза — на длинных густых ее ресницах дрожали слезы.