Александра Поттер - Жизнь экспромтом

Краем глаза она увидела Рилли, который только что вошел в павильон и дружески здоровался, ударяясь ладошками, с остальными членами команды. С шутками и смехом он стянул с себя куртку, повесил ее на спинку стула и отправился в отсек питания, где налил себе кофе. Фрэнки почувствовала зависть. Ей самой до смерти хотелось кофе. Ей пришлось встать в такую рань, и к тому же она проспала будильник, так что ни о каком кофе дома уже и речи быть не могло. Она смотрела, как он болтает с Ширлином, который усердно подкладывает ему пончики. В животе у нее громко заурчало. На завтрак у нее тоже, разумеется, не было времени.

Облокотившись на стену, Рилли обмакнул край своего пончика в полистироловую чашку, полную искрящегося горячего кофе, и помешал его там, наблюдая, как растворяется в коричневой жидкости сахарная глазурь. Парниша, ну зачем тебе все эти неприятности? Он искоса посмотрел на Фрэнки. Надо же, кому-нибудь рассказать такое — не поверят. Из всех женщин Лос-Анджелеса его новой ассистенткой стала именно она, эта заносчивая, со всякими фокусами англичанка. Он готов был убить Дориана. Когда тот вчера ему позвонил и сказал, что его подружка ищет работу, он подумал, что речь идет об одной из его многочисленных пассий, которые вьются вокруг него косяками. Надо было сразу ответить нет, что он и собирался сделать по первому позыву, но потом передумал: все доводы головы пересилили доводы другого органа. Какой мужик устоит перед перспективой провести день с красивой женщиной? Может, удастся немножко поразвлечься, слегка пофлиртовать. Горячий кофе обжег ему язык. Флирт? Вот так штука!

Фрэнки тоже посмотрела на Рилли и посмаковала мысль о том, чтобы вывесить белый флаг и попросить о помощи. Но что-то ее остановило. Это «что-то» было Тиной, Ширлином и стилистами, которые постепенно, друг за дружкой, подтягивались к нему со всех сторон и наконец образовали вокруг него круг, словно стая голодных детенышей. Оживленно болтая и смеясь, они с жадностью ловили каждое его слово. Тина распустила волосы, придав себе тем самым рекламный шик; даже французская стилистка с каменным лицом, у которой был такой вид, словно она сражалась в Сопротивлении, и которая к «зебе и звоей габоте относилась отшень сегьезно», хихикала, как сумасшедшая, с раскрасневшимися щеками и с круглыми, как у енота, глазами, в то время как Ширлин сажал жирные пятна на ее безупречной чистоты джинсовый пиджак и флиртовал с ней, как кавалерист.

Господи, ничего удивительного, что у него такое раздутое эго. Фрэнки была раздосадована. Вот вам, пожалуйста, бабский магнит, а она должна корячиться где-то в углу, и он не обращает на нее внимания, словно ее не существует. Стиснув зубы, она решила его проигнорировать и продолжать работу. В самом деле, ведь кому-то же нужно это делать.

— Эй, послушай, может, тебе помочь?

Фрэнки подняла голову и уже собиралась коротко отрезать Рилли: «Нет, спасибо, у меня все в порядке».

Но это был не Рилли. Это был покрытый поддельным загаром Тарзан в набедренной повязке.

— О!

— Эй, ты чего? Я не кусаюсь! — Он протянул ей свою коричневую руку. — Меня зовут Мэтт.

Мэтт был потрясающе сложенным загорелым блондином из Малибу, который пытался пробиться в настоящее кино.

— Это мой первый договор. Я, того самого, очень волнуюсь, — объяснил он, поигрывая своими длинными, до плеч, волосами, покрытыми толстыми, желто-белыми мазками крема. Казалось, он не обращал внимания на то, что был практически голым, если не считать куска леопардового окраса материи, плотно обернутой вокруг его бедер — вежливость французской стилистки, — и пары поношенных башмаков. Фрэнки тоже решила не обращать внимания. Да и кому придет в голову возмущаться при взгляде на такое тело? Здесь все было похоже на кино, а она разговаривала вовсе не с Дэвидом Хаслехофом.

Она улыбнулась:

— Меня зовут Фрэнки.

— Ты австралийка?

— Нет, англичанка.

— Ой, послушай, какой класс! — Он заулыбался и начал рассеянно теребить свои волосы. — У меня в Англии есть друг. Может, ты его знаешь, его зовут Стефен. — Мэтт говорил медленно, словно чуть заедающая старая пластинка 33 оборота.

Она покачала головой:

— Боюсь, что нет.

Чтобы сразу не разочаровываться, он сделал еще одну попытку:

— У него темные волосы, и роста он примерно моего.

Фрэнки виновато улыбнулась. Какой величины, по его мнению, Англия? С почтовую марку?

— Нет, извини. — Она чувствовала себя очень виноватой. Он был столь искренен, столь сильно надеялся, что она знает его друга! Может, ей стоило солгать?

— Ну, хорошо… — Словно щенок лабрадора, он отпрыгнул назад. — Я просто тут рядом болтался… Болтался тут рядом на лианах! — Он сам засмеялся своей шутке. — Ты же знаешь, я Тарзан, болтаюсь на этих хреновинах…

— Да-да, я знаю. — Она энергично закивала головой, показывая, что поняла его шутку.

— И я подумал: эй, парень, она так классно выглядит, ей надо помочь.

— Спасибо. — Она благодарно улыбнулась. После принудительного одиночного заключения в этом углу она чувствовала настоящее облегчение от возможности поговорить с человеком. Даже несмотря на то что речь этого человека больше похожа на детский лепет. — У меня тоже это первый договор, — призналась она, понизив голос и стараясь подражать его жаргону.

Мэтт отпрыгнул назад, в огромных глазах его читалось потрясение по поводу столь невероятного совпадения.

— Слушай, да это просто сногсшибательно! — Он засмеялся, схватил треножник и поднял его одной рукой, словно доску для серфинга. Его мускулы заиграли по бокам, как клавиши на панели управления. — Да это классно!

К сожалению, непритязательной болтовне Мэтта и раскрытию его способностей к ручному труду очень скоро пришел конец, потому что в их углу появился Кедрик из отдела макияжа — то есть он просто влетел на сцену, как фурия, — с пластиковой бутылкой в руках. Задыхаясь, как спортивный комментатор, он начал прыскать Мэтта детским маслом и втирать в него новые порции поддельного загара.

— Быстрее, быстрее, тебя все ждут на площадке! — закричал он строгим голосом и при этом страстно похлопал Мэтта по голой заднице.

Мэтт посмотрел на Фрэнки извиняющим взглядом.

— Ну вот и все, мне пора. — Он пожал плечами и сонно улыбнулся. — Держись молодцом, Фрэнки. — Он взмахнул рукой и побежал, практикуясь на ходу в неестественных ужимках Тарзана, в то время как Кедрик засеменил сзади, поливая его по ходу дела маслом, словно тот был жареным гусем.

Рилли видел, как мускулистый парень, играющий Тарзана, разговаривает с Фрэнки. И о чем это они беседуют так долго? Кажется, он помогает ей с оборудованием? И почему она все время улыбается? Чувствуя себя слегка задетым, потому что при разговоре с ним она всегда только хмурилась, он извинился перед людьми, которые его окружали, — в основном это были женщины, знакомые ему по прежним съемкам, — и, прихватив с собой еще одну чашку кофе, направился к ней. Он нашел ее на карачках, в окружении вороха подводящих проводов для синхронизации, упаковок с батарейками, треножников.