Роксана Пулитцер - Тайны Палм-Бич

Мег оказалась на металлическом балконе с видом на море. Сюда доносились звуки музыки, но воздух был напоен запахами моря. Суда умиротворяюще покачивались на воде. Нельзя сказать, что вечер шокировал Мег. Нечто похожее ей случалось видеть в Нью-Йорке. Но она испытывала горечь. Казалось невероятным, что всего полчаса назад она и Спенсер были рядом, вдвоем.

Мег услышала звук голосов и увидела двух мужчин на пирсе, всего в нескольких ярдах от балкона. Они стояли спиной к ней, их лиц Мег не видела, но что-то в одном из них показалось ей знакомым. Мужчина был высок, держался прямо и выправкой напоминал военного. Когда мужчина слегка повернулся, Мег удалось на мгновение увидеть его лицо. Это был Меррит Кенделл. Она не сомневалась в этом. Несмотря на слабый свет луны и отдаленного фонаря, Мег была уверена, что не ошиблась.

Затем повернулся второй мужчина, который тоже показался ей знакомым, однако она затруднялась сказать, кто это. Она явно не встречалась с ним в Палм-Бич, явно не фотографировала его здесь, потому что никогда не забывала лиц людей, которых фотографировала. И тем не менее где-то она его видела.

Меррит сказал что-то своему собеседнику, судя по тону – что-то злое, хотя слов Мег не расслышала. Затем повернулся и ушел. Он исчез за углом дома, а другой мужчина пошел по пирсу и поднялся на судно. Название судна Мег не могла прочитать с балкона, но, похоже, оно предназначалось для спортивной ловли рыбы.

– Так вот куда вы скрылись!

Мег услышала голос Спенсера и обернулась. В каждой руке он нес по надутому шарику. Он протянул ей один, как протягивают еду или питье.

– Я купил вам подарок. – Он поднес шар к ее носу. – Вдохните, – сказал он.

Она автоматически вдохнула.

– Что это?

– Это чтобы сделать вас счастливой.

– Мне не требуется ничего такого, что сделало бы меня счастливой.

Однако он продолжал держать шар возле ее лица, и Мег почувствовала, что дышит приятным прохладным газом, а не солоноватым морским воздухом.

Это чувство пришло к ней через несколько мгновений. Он прав. Она действительно чувствует себя счастливой. Она испытывает настоящее блаженство.

– Замечательный вечер! – сказал Спенсер таким бархатным голосом, что ей захотелось завернуться в него.

– Замечательный! – согласилась Мег и почувствовала, как мелодично прозвучал ее голос.

Он обнял ее и поцеловал, а затем она ощутила его руки под жакетом, они нежно и осторожно прикасались к ее голой коже. Мег стала расстегивать его рубашку, поражаясь удивительной гладкости его кожи. Она не знает, сколько длились эти их исследования – пять минут или пять часов. Она знала лишь, что они плывут над балконом, над судами, в теплой и ласковой ночи.

Спустя какое-то время они снова вернулись в зал, хотя Мег не чувствовала, что они на вечере. Просто они парили над всеми и наблюдали за всеми. Незнакомые люди продолжали танцевать, но теперь они больше не казались странными. Все были с цветными шарами. Это было похоже на чудесный детский праздник или на цирковое представление, когда все улыбаются, смеются и держат перед собой дурацкие шары. Кто-то предложил ей выпить, затем Спенс ушел и вернулся с двумя другими цветными шарами, передал ей один, и теперь она знала сама, как надо вдыхать. Они танцевали сначала с другими гостями, затем одни, во всяком случае, казалось, что они одни, потому что все остальные были далеко, и комната вращалась, и они плыли, парили, и Мег думала о том, что никогда в жизни не была так счастлива. Это было последнее, что она помнила в эту ночь.

Первой мыслью, когда Мег открыла глаза, было осознание того, что она не помнит, где находится. Она лежала на животе, прижавшись щекой к подушке, и в этом положении ее взгляду предстала часть комнаты, похожей на ту, которую можно увидеть в фильмах тридцатых годов. Здесь не было прямых линий. Сплошные закругления и извивы. Это был декор, доведенный до уровня китча. Мег не удивилась бы, если бы в комнате появились Фред и Джинджер и начали танцевать. Удивление вызывало лишь то, что здесь находится она сама.

Мег перевернулась на спину и ощутила рядом тепло. Она повернула голову. Спенсер с взлохмаченными волосами, закутанный в атласные простыни, спал сном младенца или одурманенного наркотиками человека.

Ей вдруг стало тошно – не оттого, что она переспала со Спенсером, а по той причине, что она этого не помнит. Плотно закрыв глаза, Мег попыталась восстановить события вечера. Был калейдоскоп ощущений и чувств – столь ярких и сладостных вчера и вызывающих такую горечь сегодня, а затем – темнота.

Она снова открыла глаза. Лежащий рядом Спенсер пошевелился во сне и сбросил с себя простыни. Взглядом фотографа Мег оценила красоту обнаженного загорелого тела на фоне белого белья. Затем в ней взыграли эмоции, и ей снова стало не по себе. Если она не может вспомнить, как они здесь оказались, не нужно обладать слишком развитым воображением, чтобы представить, что произошло, когда они сюда пришли.

Мег села в постели. Нужно подойти к этому здраво. В конце концов, ничего ужасного не произошло. Дело касается лишь ее одной. Потому что она не хотела, чтобы все происходило таким образом. Она не хотела быть еще одной безликой тенью в цепи его наркотических ночей.

Вчера вечером, до того, как они отправились на этот кошмарный вечер, и раньше, когда они сидели возле его бассейна и он держал ее руку, Мег чувствовала себя так хорошо, как ни с одним другим мужчиной. Она не помнит всего, о чем они говорили, но она говорила с ним так, как не могла говорить ни с кем другим. И у нее было ощущение, что Спенсер испытывал те же чувства. У них зарождалось и крепло какое-то волнующее доверие друг к другу.

Спенсер снова пошевелился во сне, и Мег посмотрела на него. Должно быть, ему снился приятный сон, потому что на его лице заиграла безмятежная улыбка, и Мег подумала, что между ними крепло не просто доверие. Она влюбилась в него. А сейчас она все разрушила. Она запятнала светлое чувство не тем, что занималась любовью со Спенсом, а тем, что предавалась сексу в безмозглом, одурманенном состоянии.

Мег встала с кровати, стараясь не разбудить Спенсера, и направилась в ванную. Голова у нее болела, ныло в желудке, руки дрожали, но она не была уверена в том, что это результат похмелья, а не отвращения к себе. Мег отвернула душ и встала под тугую струю. Удары водяной струи эхом отзывались в голове. Она стала вспоминать все, что знала о Спенсере до встречи с ним, – обрывки скандальных историй, почерпнутых из светской хроники и сплетен, напечатанных в бульварных газетах, в том числе историю, связанную с иском о признании отцовства. Такие люди, как Спенсер Кенделл, никогда не влюбляются.