Тиана Веснина - Брачный приговор, или Любовь в стиле блюз

Потом ей показалось, что она слышит голоса. Милла с трудом приоткрыла веки, и голоса исчезли. Она приподнялась на локте и увидела людей. Воспаленными глазами она смотрела, как те ужасно медленно, как ей казалось, идут к ней. Они обступили ее, говоря на непонятном наречии. Один из них, присев на корточки, о чем-то стал спрашивать ее. Она только с трудом провела языком по губам. Он поднялся. Его спутники подхватили Миллу и понесли к океану. Положив на дно парусной лодки, ей помогли напиться, поддерживая ей голову. Милла попыталась улыбнуться, чтобы выразить благодарность. Лодка отчалила от берега, и Милла провалилась в какой-то обморочный сон.

Очнувшись, она попыталась припомнить, где она и что происходит. Вспомнив, вздохнула. Ее на руках несли по деревне. Внесли в хижину, уложили на лежанку. Какой-то мужчина, по-видимому местный знахарь, занялся ее ногой. Милла вскрикнула и потеряла сознание. Потом она просыпалась, безропотно принимала все, что ей давали проглотить, будь то пища, вода, какие-то отвары, порошки и вновь засыпала. Однажды ночью она открыла глаза. Сквозь пальмовую крышу был виден кусочек звездного неба.

«Какое счастье, что меня нашли. Еще немного и было бы поздно. Как я благодарна этим людям. Скажу Тони, пусть устроит им праздник… Тони! — наморщила она лоб. — Но отчего он до сих пор не разыскал, не забрал меня?.. Неужели он никого не оповестил о моем исчезновении? Надо будет попросить этих добрых аборигенов послать ему весточку». — Милле нестерпимо захотелось сообщить Тони, что она жива. Но все вокруг спали. Кто-то, посапывая и почмокивая, лежал почти рядом с ней.

Утром Милла впервые осознанно оглядела хижину. «Настоящее тропическое жилище», — отметила она и села на лежанке. В хижину вполз ребенок. За ним заглянула мать, увидев, что Милла поднялась, она подошла к ней и, приветливо улыбаясь, заговорила. Милла отрицательно помотала головой. Она пела на папиаменто и могла бы хоть отчасти понять свою хозяйку, но та говорила на каком-то очень своеобразном наречии. Милла ответила ей по-английски. Потом по-французски. Припомнила несколько фраз из испанского… напрасно. Женщина, улыбаясь, смотрела на нее, не понимая ни слова. Тогда Милла жестом попросила помочь ей подняться. Та с готовностью кивнула и обхватила Миллу рукой за талию. Милла с опаской ступила на правую ногу, обмотанную тряпичным бинтом.

Опираясь на плечо женщины, она вышла из хижины. Увидев Миллу, находящиеся неподалеку жительницы деревни обступили ее. Она обратилась к ним. Но ни одна не поняла ее. Милла в растерянности посмотрела вокруг. Она даже не знала, на каком из островов находится.

Услышав шум, из своей хижины вышел знахарь. Милла с отчаянием в глазах устремилась к нему. Он нагнулся, разбинтовал ее ногу. Что-то одобрительно проговорил и выпрямился.

— Синэ-Лёко… Синэ-Лёко, — каким-то срывающимся голосом без устали повторяла Милла и указывала рукой вдаль.

Знахарь, кажется, понял, что ее беспокоит. Он выставил перед собой ладонь. Милла замолчала. Он жестами попытался что-то объяснить ей. Она с облегчением вздохнула, догадавшись, что ей надо дождаться возвращения в селение мужчин. Милла улыбнулась знахарю, кивнула и села возле хижины.

К вечеру вернулись мужчины. Они говорили так, чтобы Милла смогла их понять, повторяли фразы медленно и отчетливо. Они знали, что их диалект — это смесь языков, и были уверены, что хоть на одном из них говорит их гостья. Им удалось объяснить Милле, что вскоре они ожидают у себя одного человека. Он и отвезет ее на Синэ-Лёко.

Милла в волнении принялась загибать пальцы на руке, пытаясь выяснить, как скоро приедет тот человек. Ее остановили на третьем пальце. Милла благодарно закивала головой. Поняв, что они нашли с гостьей общий язык, мужчины разошлись по домам. Милла присела на низкую скамеечку у хижины и стала наблюдать за жизнью тропической деревни. Невольно припомнились телевизионные программы, ведущие которых, чтобы удовлетворить любопытство зрителей, забирались к черту на кулички.

«В своих самых причудливых фантазиях я не смогла бы вообразить себя тонущей в океане, — подумала Милла и ей показалось, что сердце на миг остановилось, а затем заколотилось в ускоренном ритме. Она вспомнила об Анджело. — Неужели он погиб?.. А может, спасся и разыскивает меня?.. А может, подобно мне сидит у хижины на каком-нибудь острове? Поскорее приехал бы тот человек», — вздохнула она и стала играть с ползающим у ее ног малышом.

На третий день приехал высокий худощавый американец и прямиком направился к Милле. Она протянула ему руку, как старому знакомому, он крепко пожал ее.

— Представьте мое удивление! — воскликнул он. — Едва я высадился на остров, как аборигены сообщили мне, что нашли белую женщину и привезли ее к себе в деревню. Я, признаюсь, сразу подумал, что это вы. Вас разыскивали повсюду. Но аборигены этого островка живут очень замкнуто. Они наверняка ничего не слышали. У меня с ними торговые дела, — чуть насмешливо пояснил он. — Простите, я не представился, меня зовут Рональд Дженсон.

— Милла.

— Я был несколько раз в отеле и слышал, как вы поете. Мне понравилось. Вы способны перевернуть душу. Даже у спокойного и всем довольного человека, каким являюсь я.

— Рональд, я, конечно, безмерно благодарна людям, спасшим меня, приютившим, поставившим на ноги. Я обязательно вернусь к ним, чтобы отблагодарить не только словами. Но скажите, умоляю, вы возьмете меня с собой, отвезете на Синэ-Лёко?

Рональд рассмеялся.

— По-моему, даже спрашивать не стоит.

В порыве благодарности Милла схватила его за руку.

— А когда?

— Да вот погрузим кое-что на яхту и отчалим. Думаю, минут через тридцать-сорок.

Милла радостно улыбнулась и опять вспомнила об Анджело.

— А вы ничего не слышали, что сталось с моим спутником?

— Слышал, — Рональд сделал паузу, и Милла поняла, что ничего хорошего он не скажет. — Его нашли выброшенным на берег. Он, к сожалению, мертв.

— Ужас, — вздохнув, произнесла Милла. Дженсон собрался отойти, но Милла вновь ухватила его за руку.

— А сколько времени прошло с тех пор, как я пропала?

Рональд задумался.

— Достаточно, чтобы мысленно похоронить вас вместе с ним.

В глазах Миллы появилось неподдельное изумление.

— Так сколько?

— Да с месяц точно будет.

— О… — покачав головой, выдохнула она и поспешила прислониться к дереву, чтобы не грохнуться в обморок.

Рональд, убедившись, что она все же крепко стоит на ногах, оставил ее и пошел по своим делам.

— С месяц, — повторила Милла. — Конечно же, меня сочли умершей…