Светлана Полякова - Храни меня, любовь

А Тони все не было…

Шерри уже разволновалась не на шутку — стрелки на часах неумолимо двигались к девяти вечера, Тоня никогда так не задерживалась.

Шерри хотела все-таки позвонить ее матери — вдруг она осталась ночевать, и сделала уже шаг к телефону, но услышала, как в дверном замке поворачивается ключ и дверь открывается, а еще она услышала тихий, приглушенный Тонин смех.

Она вышла в коридор и застыла.

Тоня пришла не одна! Вместе с ней на пороге стоял светловолосый высокий парень и отчаянно смущенно глядел на Шерри. Она даже догадалась без труда, что ему очень хочется понравиться ей, как будто от Шерри зависела его дальнейшая судьба, разрешит ли она ему остаться рядом с подружкой…

— Знакомьтесь, — сказала Тоня, — это Дмитрий. А это — Шерри…

«Да ладно, — снисходительно подумала Шерри, — ты мне нравишься… Конечно, у меня на этот вечер были другие планы, но… Я всегда успею рассказать Тоне о сегодняшнем удивительном дне. В конце концов — неделя Добра же…»

И она широко и приветливо улыбнулась, сказала, что ей очень приятно с ним познакомиться, и она словно чувствовала — достала бутылочку вина, так что — сейчас они будут ужинать…

— И пить на брудершафт, — тихо добавила Тоня, глядя на своего спутника новыми, счастливыми глазами, и оба почему-то тихонечко засмеялись.

«Вот так дела, — подумала Шерри. — Похоже, Антонина-то моя влюбилась…»

И еще подумала, что она сама тоже хотела бы влюбиться, и даже знает в кого…

В Андрея.

И не было в ее голове ни одной мысли о Бравине.

Потом, когда уже они с Тоней оказались на кухне, предоставив Диме украшать стол, она тихо призналась в этом Тоне.

— Знаешь, а я почему-то сегодня только вспомнила про Бравина…

— Да о нем и вспоминать не стоит, — улыбнулась ей Тоня, не переставая тереть морковь для салата. — Урод он.

Ага, урод, — кивнула Шерри. И засмеялась, вспомнив, как смешон этот Бравин с его важной физиономией. И ведь ничего собой не представляет… А Андрей — совсем другой. Простой он, улыбчивый и смущается все время. Она оглянулась на собаку, сидящую на диване. И снова тихо и счастливо засмеялась.

И этот Дима Тонин — видно же, что он из этих, из элиты, кажется. Шерри слово забыла, там другое было, кажется, в каком-то фильме она слышала. А, вот — богема…

Видно ведь, что Дима этот из богемы — а тоже улыбается так хорошо и смущается… А Тоне спасибо надо сказать — если бы не она, Шерри никогда бы с Андреем не познакомилась… И тут Шерри подумала — он ведь искал Тоню. А если у них с Тоней чувство зарождалось и она туда теперь бестактно влезла, растоптав это самое чувство грязными сапожищами?

Ей даже стало нехорошо, тревожно, она перестала резать огурец — и остановилась, глядя на Тоню со смертельным ужасом.

— Тонь, а этот Андрей, — наконец набралась она решимости, — он тебе кто?

Тоня подняла на нее удивленные глаза.

— Андрей? — переспросила она. — Какой Андрей?

— Этот… в плаще.

— В плаще? — снова не поняла ее Тоня. — В каком плаще?

— В таком, — сообщила Шерри. — В синем. Он тебя спрашивал сегодня…

— Меня? В синем плаще?

Тоня выглядела озадаченной. Этим она Шерри немного успокоила — или и в самом деле она этого Андрея не знает, или ее Дима очень отвлек от Андрея.

— Так ведь мы с ним так и познакомились… Он спрашивал про тебя.

Тоня пожала плечами.

Она уже хотела снова сказать, что не знает, но тут вспомнила. Синий плащ. И та коробочка духов… Правильно, она же потом подарила их Шерри! Как смешно. Сначала она подарила эти духи, а потом Шерри с ним познакомилась… Она засмеялась, но тут же осеклась. А вдруг он вспомнил про эти самые духи? И Шерри узнает, что…

Но тут же успокоилась, прогнала эту мысль. Да зачем ему об этом говорить? Если он хотел понравиться Шерри и сделал это, судя по ее глазам мечтательным, вполне успешно, к чему ему портить впечатление рассказом о другой женщине, которую он одаривал духами?

Да и что она, в самом деле, прицепилась к этой мысли?

Она улыбнулась Шерри, поймав ее ответную улыбку, и удивилась тому, что в Шерриных глазах появилось что-то новое, незнакомое — пожалуй, Тоня назвала бы это «мерцающей загадкой». «Откуда в ней это, в Шерри? Может быть, было, да я этого не замечала? Или — спрятано было так глубоко, что и заметить-то сложно? Или — это живет в каждой женщине, дремлет до назначенного часа, а потом — раскрывается, как цветок по весне под действием солнечных лучей?»

И вечер был странный, тихий, как будто ветер унес на крыльях все недоразумения, все несчастья нынешнего дня, оставив только золотистый свет лампы, тихую музыку в приемнике и аромат позапрошлого века…

Тоне почему-то стало легко, и она невольно рассмеялась. Дима посмотрел на нее и тихо сказал:

— А тебе говорили, что ты смеешься так, точно колокольчики звенят?

Она кивнула:

— Говорили, только немножко не так…

— А кто бы ей сказал? — вступила в разговор Шерри. — Мы ведь общаемся-то с грубыми, неотесанными личностями все больше. У них комплименты знаете какие?

И презрительно фыркнула. Но тут же вспомнила об Андрее и подумала — нет, не всегда…

— А вы с такими не общайтесь, — посоветовал Дима. — Пусть друг с другом разговаривают, раз у них с русским языком плохо…

— А куда от них денешься? Работодатели. Покупатели.

Шерри чуть не добавила «содержатели», вспомнив про Бравина, но осеклась — Тоню-то это не касалось, а мало ли что мог этот Дима подумать?

— Ну, когда вы с ними общаетесь, читайте про себя стихи, чтобы их глупостей не слышать, — рассмеялся Дима. — Очень помогает!

Шерри представила себе эту картинку — как Бравин с ней разговаривает, в обычном своем стиле, продолжая при этом жевать бесконечную свою «орбитовую» жвачку без сахара, а она, Шерри, про себя повторяет, как мантру, «Наша Таня громко плачет», и ей захотелось самой и плакать и смеяться. Одно она поняла — Бравин теперь почему-то в ее жизнь не вписывался. Совсем. Рядом с Андреем. Рядом с Димой. Ну, не стоялось ему в этой компании, Бра-вину…

А она, Шерри, нормально выглядела тут, даже со своим фингалом… Как будто от общения с Андреем она взяла да изменилась. Вроде немножко, а вот, нате вам…

И ей почему-то так сильно захотелось, чтобы это все продолжалось — и Дима был с Тоней, и она была с Андреем, и чтобы все они были счастливы, счастливы, счастливы…

Телефонный звонок заставил ее очнуться — она вздрогнула. Почему-то ей пришло в голову, что это — Бравин. Как не вовремя, подумалось ей. И она хотела уже крикнуть Тоне — не подходи, но Тоня, в глазах которой метнулась тревога, уже бросилась к телефону.

— Она за Пашку беспокоится, — объяснила Диме Шерри.