Неопровержимая улика - Лейни Лоусон
Не помогает и то, что я не буду зарабатывать столько, сколько хочу, еще несколько лет, и что ординаторов обычно выжимают, как лимон, а платят им, как будто они подрабатывают выгулом собак.
Я сжимаю переносицу, когда слышу стук по журнальному столику передо мной. Я поднимаю взгляд и вижу молодого человека в черном поло с маленьким логотипом в виде цветка с правой стороны. Он достает планшет, несколько раз нажимает и листает, прежде чем поднять взгляд на меня.
— Семья Гейл Фэрроу?
— Да, я ее дочь.
— Распишитесь здесь, пожалуйста, — он протягивает экран планшета передо мной, и я вывожу свою подпись на черной линии кончиком указательного пальца. Он поворачивает экран к себе, чтобы проверить, затем кивает. — Хорошего дня, мэм.
— Ничего себе, — тянет Уоррен драматично, возвращаясь в комнату с тремя большими стаканами кофе на вынос в держателе для напитков. — У тебя появился тайный поклонник, о котором я не знаю?
Я знаю, что он шутит. Но я все равно замираю и изучаю язык его тела. Не думаю, что он расстроился бы, если бы узнал, что у нас с Гейджем что-то есть. Может, даже обрадовался бы, честно говоря. Они так хорошо ладят и уже ведут себя как братья, судя по тому, что я видела.
Хотя ему может не понравиться тот факт, что он имеет меня сзади, пока я кричу в подушку через холл. Или тот факт, что мы вообще не «пара» и не планируем строить настоящие отношения.
Братья часто становятся защитниками. Уоррен всегда был таким по-своему — зрелым и понимающим, но все же присматривающим за мной. Я просто не могу представить, что он запрыгает от радости, если когда-нибудь узнает, что его друг тайно использует его сестру для оргазмов за его спиной.
Эти цветы, впрочем, не от него. Уверена, они от кого-то из семейных друзей или коллег моих родителей. Мне не о чем беспокоиться.
Он небрежно протягивает один из кофе папе, который сидит в массажном кресле у окон от пола до потолка.
Я нервно смеюсь, чтобы отмахнуться от его саркастического замечания, и беру открытку, прикрепленную к высокой вазе с разноцветными полевыми цветами. Там есть стебли золотистой пшеницы и несколько перьев кремового цвета вперемешку. Это потрясающая композиция. Я достаю открытку из конверта и подношу к себе, чтобы прочитать.
Миссис Фэрроу,
Не позволяйте своим детям убедить вас в том, что мороженое — не лучшая еда для выздоравливающих. Выздоравливайте скорее.
— Гейдж
Я держу открытку, уставившись на нее по крайней мере еще минуту. Уоррен заглядывает через мое плечо и читает сам.
— Удивительно, что этот чувак одинок. Он классный, тебе не кажется?
— Я... да. Он довольно классный, — вздыхаю я.
Он прислал моей маме цветочную композицию и открытку? Я качаю головой в неверии.
— Хотя иногда немного подозрительный, — говорит он, попивая кофе. Он садится на диван. Я снова смотрю на цветы, любуясь ими. Затем сажусь рядом с ним.
— Подозрительный? В каком смысле?
Он наклоняется вперед и жестикулирует, объясняя:
— Ну. Например, откуда он узнал, где сегодня операция у мамы? — он приподнимает брови и выпячивает подбородок, будто прекрасно понимает, что приводит веские доказательства. — Я никогда не говорил ему, где и во сколько.
Я стараюсь сохранять невозмутимость. Он понятия не имеет, что именно я слила эту информацию — причем, обвившись вокруг его голого тела.
— Я работал с ним, жил с ним, дружил с ним не знаю сколько. И все равно иногда чувствую, будто совсем ничего о нем не знаю, но в то же время знаю его лучше, чем кто-либо другой? Понимаю, это звучит бессмысленно. Но ты понимаешь, о чем я.
Добро пожаловать в клуб. Я даже не помню, называл ли он мне свою фамилию, честное слово. Я никогда не ожидала, что Гейдж будет изливать мне душу. На самом деле, я рада, что он этого не сделал. Это удерживает барьер между свиданиями и сексом от того, чтобы прорваться, как плотина при наводнении. Меня устраивает быть в неведении относительно всех мельчайших подробностей.
— Не знаю, назвала бы я это подозрительным. Он просто скрытный человек, и все, — автоматически защищаю я его. — Не каждый чувствует потребность делиться историей своей жизни.
— Да... но это немного странно, правда? — он ищет подтверждения и смотрит на меня так, будто его это действительно может немного беспокоить.
— Может, немного, — успокаиваю я его. — Но Гейдж хороший парень, как ты и сказал. Остальное не так уж важно, правда? Можно быть хорошим человеком и при этом скрытным.
Он кивает и смотрит в окно, погрузившись в раздумья.
— Он всегда был рядом. Выручал меня больше раз, чем я заслуживал. Я доверяю ему, — говорит он. Он думает еще мгновение, а затем снова встречается со мной взглядом. — До того как Трипп и Хестон пришли работать на ранчо, были только мы двое. Тогда это было гораздо меньшее количество работы. Мы многое прошли вместе, превращая это место в то, что есть сегодня. Он мне, как брат, и я серьезен, когда говорю, что он мой лучший друг. Но не могу отделаться от чувства, что есть что-то, о чем он мне не рассказывает.
Я тереблю кольца на пальцах, а моя нога непроизвольно начинает трястись. Я делаю глоток уже теплого кофе, чтобы скрыть нервозность.
Но у меня такое чувство, что он говорит не о секретных романтических похождениях Гейджа. Это нечто большее.
Я сочувствую Уоррену больше, чем он думает. Я знаю, какой Гейдж хороший парень. И я знаю, насколько он закрытый.
— Я знаю, что он не очень разговорчив, когда дело касается подробностей о себе. Но ему можно доверять, — соглашаюсь я.
Его плечи трясутся, когда он издает несколько веселых смешков.
— Что? — улыбаюсь я, присоединяясь к веселью, хотя понятия не имею, почему он ухмыляется. Просто видеть его таким, проводить с ним время, разговаривать и смеяться делает меня счастливой.
— Забавно... Я на самом деле много говорил с ним о тебе, пока ты еще училась, — он улыбается еще шире и смеется над собой. — Я думал, может, вы двое поладите, если я когда-нибудь вас познакомлю.
О, мы поладили, еще как.
Я чувствую странное тянущее чувство в глубине живота, слыша, что Уоррен достаточно высокого мнения о Гейдже, чтобы хотеть «передать» меня ему. Он думал, что мы могли бы составить хорошую пару. Это просто доказывает, насколько высоко
