Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс
— Лика, — утыкается лбом в мою макушку. Его дыхание не греет, оно обжигает, оставляя безобразные шрамы. — Перестань от меня бежать. Хватит, родная.
— Родная? — истерично цежу. — Не смей… — слова застревают, как колючки в горле.
— Пожалуйста, — он губами касается моей шеи, и тело предательски прошибает дрожью. — Дай мне время. Умоляю, дай доказать, что я не хотел этого всего!
— Не хотел… — снова смеюсь, — а какая разница, если итог один! Если мы уже пережили все то, что я тебе рассказала! У меня нет времени! — кричу в его грудь, молотя по ней кулаками.
— Я все исправлю, — его влажные, отчаянные поцелуи покрывают мою шею, щеки, виски, где судорожно бьется пульс. — Я не переставал любить тебя. Ни на минуту. Я умирал каждый гребаный день, что не был с тобой.
Его слова словно сладкий яд. Хочется верить, но шрамы прошлого слишком глубокие, они кровоточат от одного упоминания…
— Отвези меня в отель. К Игорю, маме и сыну.
Лицо Марка мгновенно темнеет. Он отстраняется, сжимая челюсти так, что ходят желваки.
— К Игорю? Никогда. Лика, мне хочется убить его, когда я вижу его с тобой рядом. Я отвезу тебя в другое, более безопасное место.
— Мне не нужно твоё место! Тогда я поеду сама!
— Лика! — рычит он, и я вздрагиваю. — Ты не доверяешь мне. Я это заслужил. Но сидеть взаперти в Цитадели, пока мой отец… — он сглатывает, — пока я не решил с ним все свои вопросы, опасно! Я снял дом. Здесь, в городе. С полной охраной. Ты и Лева… вы будете в безопасности. И вам не нужно будет прятаться. Ребенку нужно дышать воздухом.
— Я не доверяю тебе. Я не доверяю твоей охране! Я боюсь тебя! Откуда я знаю, что вы с нами сделаете там?! Я что, собственноручно привезу сына к тому, от кого мы бежали?!
— Это мой сын! — он взрывается, ударяя кулаком по стене рядом с моей головой. Штукатурка осыпается, а Марк бешено дышит возле моего уха. — Мой! Сын! Я никогда не позволю сделать ему больно, и уж тем более ни за что не сделаю сам! Кто, кроме меня, может обеспечить вам безопасность?! Неужели ты думаешь, что Игорь вывезет войну с моим отцом?
Молчание давит. Холодная и безжалостная логика кричит, что он прав. Сердце в ужасе бьется о ребра, как птица о прутья клетки.
Нехотя, почти незаметно, киваю.
Спустя час он привозит меня в Цитадель. Не выпускает мою руку всю дорогу, но слава Богу, мы хотя бы молчим. Когда подъезжаем, прошу подождать меня на улице. Он препирается, но в итоге я все равно уговариваю его дать мне немного побыть одной.
Когда вхожу в роскошный холл отеля, Игорь уже стоит там. Он бросается ко мне с бледным и встревоженным лицом.
— Лика! Слава богу! Я думал…
— Я уезжаю, Игорь, — рублю с ходу, не давая себе шанса на раздумья.
— С ним? — теперь он смотрит на меня с неприкрытым неодобрением. — Лика, ты в своем уме? Ты собственными руками отдаешь ему ребенка? Он снова вскружил тебе голову!
— Игорь, пожалуйста…
— Нет! — перехватывает меня за локоть, оттаскивая в сторону. — Если ты так ему веришь, езжай, но как ты можешь отдать ему ребёнка?
— Только он может обеспечить ему безопасность.
— И ты в это веришь? Ты бежала от него много лет! Что, если это лишь способ. Мне страшно такое произносить, но я боюсь, — его руки накрывают мои, — боюсь вас потерять.
— Я… — голос ломается, а слёзы прорываются наружу. — Я не знаю, как поступить правильнее.
— Леву и твою маму я заберу к себе. Никто не будет искать ребенка у меня. Это безопасный вариант. А ты… Ты можешь решить сама, готова ли ты снова ввязаться в это болото. Ты же знаешь, что я всегда…
— Я поеду с ним, Игорь, — мой голос звучит твердо, хотя внутри все дрожит. — Я поеду с Марком. Но ты прав, будет лучше, если мама и Лева поедут с тобой, пока я не могу со стопроцентной уверенностью ему доверять. Пожалуйста, позаботься о них, — молю, смотря разбитым взглядом, и Игорь не выдерживает и обнимает меня.
— Он мне как родной, Лика. Я буду беречь его так, как если бы это был мой сын, — с явным огорчением произносит босс, а потом нехотя отстраняется от меня.
Мы с Игорем прощаемся, и я поднимаюсь в номер, чтобы собрать вещи и рассказать обо всём маме.
Она выслушивает мой разговор, в то время как Лёва засыпает на моих руках, пока я глажу ему голову.
— Мам, мне очень страшно, — признаюсь хрипло, на что она приобнимает меня за плечи.
— Ты любишь его. И пока ваша история окончательно не разрешится, ты будешь съедать себя. Мне не хочется тебя отпускать к нему ни на секунду, но я знаю, что если он снова здесь, то пока не сделает то, за чем приехал, не отстанет от тебя, — мама тяжело выдыхает. — Мне страшно за тебя, Анжелика. Я бы очень хотела позвонить в полицию и попросить у них защиты, если бы знала, что это поможет, но, — мама останавливается и жалостно смотрит на меня, — это не поможет.
— Я… хочу верить ему мама. Боюсь, но хочу.
— Потому что любишь? — задает вопрос, от которого мурашки по коже бегут.
— Потому что он отец Левы, — провожу рукой по голове сына, стараясь не смотреть в лицо мамы, чтобы не показать в своих глазах ложь…
Но она все итак понимает…
47
Глава 28
В машине Марка царит просто мертвая тишина.
Она настолько плотная, что, кажется, ее можно потрогать, взвесить на ладони. Она давит на барабанные перепонки, высасывает кислород из салона, пропитанного запахом дорогой кожи и снова его сводящим с ума парфюмом. Мне уже тошнит от него. Я не могу им дышать, каждый раз вспоминая то, как раньше не могла им надышаться.
Так и сижу, болезненно вжавшись в пассажирское сиденье, и боюсь пошевелиться. Боюсь вдохнуть. Боюсь, что один неверный звук — и хрупкая броня, которую я с таким трудом наращивала шесть лет, треснет и рассыплется пылью.
Мы едем. Мимо проносятся огни города, смазываясь в акварельные пятна от слез, которые я упрямо сдерживаю.
Бросаю короткий, колючий взгляд на его профиль. Жесткий, словно высеченный из гранита.
Все такой же ядовито красивый…
Марк спокоен. Непроницаем. Словно то, что сейчас происходит — нормально. Словно мы с ним те, что были раньше…
Городские
