Я (не) буду твоей - Миранда Шелтон

пошла к лифту. Когда она вошла в приемную, секретарша лишь кивнула ей и знаком показала, что можно проходить в кабинет.

Алиса нервничала. Сделав глубокий вдох, она постучала и приоткрыла дверь. Руперт Игнатович стоял у окна, спиной к ней.

— Заходите, Алиса. И прикройте дверь.

Она сделала, как он велел, подошла и встала у его стола. Руперт Игнатович обернулся.

— Значит, мой сын теперь еще и уголовник?

Его взгляд был таким колючим и холодным, что Алиса на мгновение лишилась дара речи. Потом быстро покачала головой.

— Все не так. Он просто меня защищал… Понимаете, в тот вечер…

Руперт Игнатович нахмурился еще сильнее и махнул рукой, не дав ей договорить.

— Получается, из-за вас он кого-то избил? Вам не кажется, Алиса, что от вас слишком много проблем?

Алиса вздрогнула и опустила глаза. Руперт Игнатович сел за стол.

— Время, которое я дал вам на размышление, вышло. Сейчас вам нужно сделать выбор, и от этого выбора будет зависеть свобода Альберта.

Алиса ошарашенно взглянула на него. Руперт Игнатович раздраженно повел плечами.

— А вы как думали? Мне все это надоело, в конце концов. Вам известно, Алиса, во сколько сегодня Альберт пришел на работу? Хотя, вам ли не знать. Он бездельник. Если вы думаете, что я собираюсь спасать его из этой ситуации, то вы ошибаетесь. Может, тюрьма наконец научит его чему-нибудь, раз уж у меня не получилось.

— Вы не можете так поступить… — вырвалось у Алисы.

— Могу. В конце концов не я его посадил. Он сам виноват. И я не стану в очередной раз решать его проблемы, с меня довольно. До сих пор он только пользовался своим положением и ничего не давал взамен. Знаете, иногда нужен жесткий урок, чтобы наконец взяться за ум. Вам решать, что за урок это будет. Тюрьма? Или разочарование в любви?

Алиса молчала, не веря своим ушам. Руперт Игнатович хмыкнул.

— Если, как вы утверждаете, мой сын вам небезразличен, то выбор должен быть очевиден. Хотя он в любом случае очевиден, я ведь говорил, что не позволю вам быть вместе. Хватит розовых соплей. Включите уже голову, Алиса. Мое предложение все еще в силе. Вы можете перевестись в наш офис в Шанхае. Вернее, я настоятельно вам это рекомендую. Но перед этим вы расстанетесь с Альбертом. Отправите ему сообщение. Текст я напишу сам. Когда он выбьет из своей башки всю эту дурь, то сможет наконец стать мне достойным наследником. Сможет когда-нибудь возглавить эту компанию. Какого будущего вы сами хотите для него? Судимость? Жалкую жизнь в какой-нибудь лачужке без средств к существованию?

Алиса молчала. Глядела в пол и чувствовала, как к горлу подступают слезы.

— Ну-ну, не надо так трястись. — Голос Руперта Игнатовича стал мягче. — Уверяю вас, вы уедете и уже через неделю благополучно обо всем забудете. А Альберт утопит свое горе в женской ласке, немного подебоширит и начнет наконец работать. Поверьте мне, своего сына я изучил хорошо. В конец концов, мы все люди и все устроены одинаково. Такова жизнь. Чувства ослабевают. Раны лечатся. Тем более такие смехотворные. Я надеюсь, вы меня поняли? Поезжайте домой. Успокойтесь. В понедельник я жду вас у себя. Вы отправите сообщение Альберту и подпишете контракт о переводе. А пока идите.

Алиса долго не шевелилась. Все так же стояла и смотрела в пол, ожидая, что директор рассмеется. Скажет, что пошутил. Что, конечно, не оставит сына в тюрьме. Что хотя бы даст ей возможность увидеться с ним и все объяснить, раз уж им нельзя быть вместе… Но Руперт Игнатович лишь раздраженно покашлял.

— Идите, — повторил он.

Это все.

Это конец…

Алиса медленно повернулась и на негнущихся ногах пошла к выходу. Прошла мимо секретарши, до конца коридора, вызвала лифт, и уже в лифте не выдержала и расплакалась.

Холодный голос директора до сих звенел у нее в голове. Как много он говорил… Медленно, терпеливо, будто объяснял ей простые истины. Так спокойно говорил о судьбе Альберта… Если она откажется, неужели он в самом деле позволит, чтобы его родного сына посадили? Почему она молчала? Алиса корила себя за то, что не смогла нормально ему все объяснить. Нужно было рассказать про Рому и попытку изнасилования, а не стоять там как истукан! Возможно, тогда он бы отнесся с пониманием…

Алиса покачала головой. Слезы все не заканчивались, но она вытерла щеки и прикрыла глаза. Из-за нее… Альберт оказался в этой ситуации из-за нее. Она во всем виновата. Только она. Получается, как ни крути, но именно она разрушила ему жизнь.

Нельзя было позволить, чтобы Альберт сел в тюрьму. Но и мысль о расставании с ним была просто невыносима. Алиса решила для начала попробовать все, что было в ее силах, чтобы вытащить его. В конце концов, она сама могла дать показания. Ведь она свидетель. Могла сказать, что Рома напал первым… Могла рассказать о попытке изнасилования… Она сделает что угодно, даже если придется соврать. Она его вытащит.

Немного приободрившись этой мыслью, Алиса поехала на квартиру Альберта. Без него там было слишком тихо и непривычно. Алиса собрала с пола одежду, которую они разбросали утром, разложила все по местам, оставив в руках только футболку Альберта, и легла на кровать, прижав ее к себе. Она думала о том, как лучше поступить. Ждала хоть каких-то новостей, в глубине души надеясь, что Альберта все же выпустят и он приедет, обнимет ее и заверит, что все обошлось.

Но он не приходил. Где-то через час у Алисы зазвенел телефон. Номер был незнакомым. Алиса надеялась, что это Альберт, но оказалось, что звонил его адвокат. Он сообщил ей, что Альберт просил его связаться с ней. На время ведения следствия его поместили в СИЗО…

— Прогнозы неутешительны, — сказал он. — Следователь настроен к Альберту враждебно, боюсь, что договориться о домашнем аресте не получится, но я буду продолжать на этом настаивать. К сожалению, доказательства вины у них есть, и это является веским поводом оставить его под стражей. На наружных камерах клуба видно, что Альберт схватил и избил пострадавшего без видимой причины.

— Причина была, — сказала Алиса.

— Я в курсе вашей ситуации. Альберт мне все рассказал. Давайте встретимся с вами завтра и подумаем, что можно сделать.

Алиса договорилась с ним на утро и отключила звонок. Она не могла поверить, что Альберт проведет ночь под стражей. Хотелось