Измена. Наследник мэра (СИ) - Даша Черничная

дело именно в одном конкретном мужчине. В Стасе.

Я всхлипываю и впиваюсь пальцами в простынь, сминая ее в кулаке.

— Красивая моя, — хрипит Стас, выходя из меня. — Давай же, иди ко мне.

Он поднимает меня и ставит на четвереньки, явно не готовый заканчивать. Проводит головкой по складкам, и я ахаю от ощущений. Не в силах держаться на руках, опускаюсь и подминаю под себя подушку.

Наш секс всегда был чем-то невероятным, я, как фейерверк, распадалась в небе на тысячу искр. Но сейчас все иначе. Мы будто действуем на инстинктах, без стеснения и лишних прелюдий, ведем себя как хотим, не боясь сделать неверный шаг, просто потому что любой шаг будет правильным.

Стас резко входит в меня, и низ живота сводит еще одним спазмом. Мое тело буквально содрогается, но мужчина не останавливается. Творит со мной что-то невообразимое. Я плохо соображаю что происходит, чувствую лишь мощную энергию, пронзающую каждую клеточку. Я хочу, чтобы это закончилось и одновременно — чтобы не заканчивалось никогда.

Север кончает в меня, я чувствую, как по ногам течет его семя. Не в силах больше держать себя, падаю навзничь на кровати, слышу, как Стас опускается рядом.

Руки и ноги дрожат, между ног по-прежнему пульсирует. Голова идет кругом, я не могу сконцентрироваться ни на чем. Лежу так несколько минут. У меня даже нет сил подняться. Нет сил ни на одно слово — я просто выжата.

Глава 32. Баланс на грани

Алена

— Ален, — Стас, нависая, заглядывает мне в лицо, и я открываю глаза. — Ты в порядке?

— Устала, — все, что могу вымолвить я, и снова прикрываю глаза.

Слышу, как Стас поднимается с кровати и уходит в ванную, слышу шум воды.

Балансирую на грани сна, хватаясь за мысль о том, что тоже стоило бы принять душ, но сил реально нет — Стас просто выбил из меня всю энергию, оставив пустой сосуд.

Я почти засыпаю, когда чувствую, что меня поднимают на руки и куда-то несут. Распахиваю глаза. Стас движется в ванную комнату, крепко прижимая к себе.

— Стас, что ты делаешь? — спрашиваю севшим голосом.

— Тебе нужно помыться, — поясняет он и залезает в огромную ванную прямо со мной на руках. — Можешь закрыть глаза, я сам все сделаю.

Я настолько ошарашена происходящим, что сон как рукой снимает.

Стас откидывается в ванной, сажает меня спиной к себе. Выдавливает на руку гель для душа и ведет по моим рукам, груди, животу.

Он реально моет меня, но эти движения запускают новую волну, которая импульсами проходит от его рук, и я действительно откидываюсь ему на грудь, не сдерживая стона.

Север продолжает начатое и просовывает руку меж моих ног. Прикусываю губу и закатываю глаза:

— Что ты делаешь? — спрашиваю хрипло.

— Мою тебя, разве не видно? — голос Стаса под стать моему — в нем слышится одно вожделение.

— Ты уверен? — переспрашиваю, потому что то, что делает он, мало похоже на купание.

— Ты про это? — он засовывает в меня два пальца и давит на клитор.

Я вскрикиваю и прижимаю руку ко рту.

Север перехватывает ее и отводит. Горячо шепчет мне на ухо:

— Я хочу тебя слышать.

— Мы не одни в доме! — возмущаюсь я.

— В спальне установлена шумоизоляция, тебе бояться нечего.

И снова погружает пальцы внутрь меня, вырывая стон.

— Пожалуйста, хватит, — бормочу я, находясь на грани.

Сама не знаю, о чем прошу: о том, чтобы Стас остановился или о том, чтобы ни в коем случае не останавливался.

Север ускоряется, а я складываюсь пополам от сильнейшего оргазма. Яркая вспышка, и я снова откидываюсь на Стаса, теперь уже уплывая в бессознательность.

Наутро я просыпаюсь в одиночестве. Оглядываюсь по сторонам, но Стаса нет нигде. Нахожу свою сумочку и достаю оттуда телефон. Одиннадцать утра. Мама дорогая! Последний раз я просыпалась в такое время в студенчестве.

Даже когда прихожу домой из ресторана глубокой ночью, просыпаюсь раньше. Кстати, о ресторане — я взяла пару дней отгулов, но неплохо бы показаться там и проверить, как дела у ребят.

Потягиваюсь на кровати и буквально чувствую каждую мышцу на своем теле. Конечно, я была бы удивлена, если бы не чувствовала сейчас ничего, после такой-то ночи! Сажусь на постели и подтягиваю одеяло к подбородку. Почему меня никто не разбудил? С кем Тимофей? И где Стас?

Чувствую какой-то осадок, недосказанность после ночи, которую мы провели вместе. Мы ни о чем не говорили, ничего не обсуждали. Кто я ему теперь? Просто девочка для услады или нечто большее?

И снова, как и когда-то давно, ощущение, будто балансируешь на грани. Тогда у меня не хватило духу поговорить с мужчиной и выяснить статус наших отношений. Но сейчас все иначе. Во-первых, я уже не та робкая девочка, которая боится поднять глаза от пола, а во-вторых, я мать его сына и не позволю вытирать о себя ноги.

Решительно поднимаюсь с кровати и нахожу свое платье на кресле. Я точно помню, что оно валялось на полу, но, видимо, Стас его поднял. Тут же лежат и чулки. А вот трусиков нет. Развратник!

Решаю, что надевать это платье сейчас, — не самая лучшая идея. Прохожу в ванную и смотрю на себя в зеркало.

Господи боже мой! Под глазами остатки туши, губы алые, слегка опухшие от длительных поцелуев, на шее и груди череда засосов. На бедрах несколько синяков. Варвар!

Быстро захожу в душ и стараюсь привести себя в порядок. Вижу на стене банный халат и надеваю его. Я тону в нем, потому что он явно не моего размерчика. Решаю, что между платьем и халатом последнее — определенно меньшее из двух зол.

Теперь мне предстоит миссия: проскользни в комнату невидимкой или умри со стыда.

Складываю платье, забираю сумочку с телефоном и на цыпочках пробираюсь к себе. Минуя кабинет Севера, задерживаюсь возле двери, но там тишина.

Слышу голоса на кухне, распознаю голос Ольги и смех Тимохи. Выдыхаю и убегаю вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Только очутившись в своей комнате, понимаю, что все это время не дышала.

Глава 33. План прост

Алена

План прост:

Взять себя в руки.

Быть взрослой женщиной.

Делать вид, что ничего необычного не происходит.

При первой же возможности поговорить со Стасом.

Если кто-то что-то заметит — отрицать.

Моя подруга Рита начала ходить на йогу. Теперь говорит, что благодаря ей чувствует себя спокойной и уравновешенной на протяжение всего дня.