Ее внутреннее эхо - Ольга Пряникова

нее точно возникли бы вопросы. Американцев втихую возили в Крым. Чуть ли не инкогнито. Искали место, натуру. Потом меняли. Соня в Москве ночами срочно переносила место действия из одного дворца в другой, переписывала, резала и клеила. Она уже свыклась с мыслью, что на ближайший год будет жить этим фильмом, а к моменту монтажа подоспеет другой – Митя уже рассказывал о нем.

Тот, второй, вызывал у него серьезное беспокойство, но деньги были тоже серьезными. Одному такое было не поднять, поэтому в этот раз он формировал команду с перспективой на будущее. И главная надежда была на нее – на музу и спасительницу, на Соньку.

С Машей к тому времени они уже познакомились. Без долгих чаепитий, на бегу. Все равно Маше стало спокойнее. Она понимала, что любовница есть, по крайней мере, была. Теперь стало как-то проще, но однажды Митя пришел ночью весь перемазанный ужасной оранжевой помадой. Пьяный. У него начался очередной запой, пора было улетать, вот и пришлось познакомиться с Соней.

Посмотрев на нее внимательно, Маша убедилась, что оранжевой помады быть у Сони не могло, тут что-то другое. Но размышлять было некогда, да и Соня была озабочена только рабочими вопросами, а на пьяного Митю смотрела с плохо скрываемым отвращением. Нет, это точно была не она.

Обычно Митя во время работы не пил, но случившееся с Анной усугубило его тоску и прибавило стыда за свой кошмарный поступок. Он все время боялся проговориться в пьяном бреду, поэтому отсылал Соньку домой, спать.

У его «одра» ее сменяли его приятели и коллеги. Провожали Соню долгим заинтересованным взглядом.

Один из них и сообщил ей, что с ее трудоустройством возникают небольшие проблемы. Это значило снова – ожидание. А однажды она явилась к нему с молодым человеком двухметровой высоты и ангельской внешности. Такие золотые кудри и круглые голубые глаза бывают только у детей до полового созревания и у серийных убийц. Он нес пакеты с продуктами.

Митя почему-то понял, что это ее любовник. И что его сейчас будут убивать. Но любовник был молчалив, уединился в комнате с котом, изредка поглядывая в дверной проем кухни, где Митя, с трудом ворочая языком, прижал Соню к монитору.

Фотографии из Крыма ничего не давали, выбирать должен был художник, но для Мити даже в таком состоянии главной была она – Соня.

Он старательно записывал все ее комментарии, но она рвалась в комнату, ее тошнило от запаха перегара, гор грязной посуды и полчищ тараканов на стенах. Она не могла представить, как Маша справляется со всем этим, когда возвращается из командировок. И зачем, вообще, нужен вот такой муж.

Митя не отпускал ее, даже больно сжал ее запястье, пытаясь удержать.

Сонька вскрикнула, в дверях сразу же появился голубоглазый мальчик, и Митя осел на пол, как мартовский сугроб.

– Открой мне дверь!

– Сама открой!

– Я не умею.

– Не уходи. Ты, что, даже не покормишь меня?

– Ложись спать, негодяй.

– Это ты негодяйка! Зачем ты привела ко мне в дом чужого человека? Он же киллер, ты, что, не видишь?

– А ты алкаш!

– Вы, что, поженились? – вдруг посетила его жуткая догадка, но тут он начал сильно икать и развить мысль не смог.

Хлопнула дверь. Они ушли.

Кажется, голубоглазый мальчик не произнес за все время перепалки ни единого слова.

Митя залез на подоконник, сшибая какие-то грязные сковородки и прокричал в форточку:

– Я тебя не прощу, слышишь?

– Закрой рот, пьянь – наконец-то прорезался мальчик под самым окном, – а ты, дура, хотела идти в эту берлогу одна. Садись давай в машину.

И они уехали.

Поздним вечером Маша не дозвонилась ему из Китая. Соне тоже.

Три дня дергалась, не могла работать. Понимала, что это – обычный запой. Она почти никогда не видела этого в последние годы, приезжала к чистой квартире, муж был как огурчик, но понимала – все эти недели он валяется с бутылкой. Но в этот раз он не отвечал ни на какие позывные. Друзья тоже не знали, что случилось, поэтому ей пришлось вылетать раньше времени.

Войдя в квартиру, Маша сразу поняла, что не ошиблась. Митя был в сознании, если можно сказать – в условном сознании.

Жену узнал, обрадовался.

Сразу потянулся к ней, плакал и приговаривал: «Она вышла замуж, Манечка, она вышла замуж, ты представляешь!».

Приехавший по вызову нарколог объяснял, сердобольно помогая ей разгребать завалы, что «это говорит его подсознание» и советовал вызвать «Скорую», если к утру это не прекратится.

Митя никак не засыпал, Маша постоянно подходила проверить его, но после долгого перелета устала и сама скоро прилегла рядом.

– Она вышла замуж, понимаешь, я это понял…

– Кто, Соня?

– Нет! То есть, да! Соня киллера приводила, она вышла замуж за киллера…

«Мне это снится. Или он бредит».

Но наутро позвонила Соне – вроде как поздравить.

Та в ответ очень странно замолчала.

– Соня, вы меня слышите, алло?

– Слышу, да. Нет, он что-то перепутал, в его состоянии это нормально.

– А кто же вышел замуж? У него какая-то навязчивая идея.

– Странно… она вышла замуж почти год назад.

– Кто??

– Одна знакомая. Ну, одна наша общая знакомая, – Соня моментально почувствовала, что теряет лицо, но в ней вдруг проснулась обида, – мне кажется, он говорит о ней. Ее зовут Катя Казакова, знаете, жена писателя Казакова. Митя, кажется, хотел ее снимать, а она взяла и вышла замуж.

Весь день Маша рассматривала ее фотографии. Вот, значит – кто. Она, наверное, захотела быть с ним на равных – и вышла замуж.

Какая удивительно красивая девочка, прирожденная актриса, но невозможно было выяснить, где и у кого она снималась. И кем была до того, как вышла замуж за своего мужа-икону.

Маша раньше видела это лицо и помнила его. Вероятнее всего, на улице, возле дома. Странно, что такая красивая.

Если она не актриса, то это что же – любовь? Ничего ей от старого нищего Мити не надо?

Митины сигареты лежали на столе, Маша щелкнула зажигалкой и закурила. Не курила со школы.

Сладко затягивалась, рассматривая на мониторе пару нечеловеческой красоты – чету Казаковых.

Митя бесшумно стоял сзади. Постоял минуты две и тихо вернулся назад.

Через полчаса его сознание помутилось настолько, что Маша, уже минуя нарколога, вызвала «Скорую» сама.

О том, что Митя в больнице, Соня сообщила Кате сухим словом «допился». Она больше не берегла ничьи чувства, деньги и браки.

«Все вокруг бухают, выходят замуж за знаменитостей, гребут чудовищные гонорары, а я ишачь