По следам невыученных уроков (СИ) - Евстигнеева Алиса

Мы сидели на небольшой, но уютной кухоньке добротного бревенчатого дома, и чаёвничали. Вернее чаёвничал Савицкий, поглощая пятый по счёту пирожок, приготовленный женой Павла Петровича - Риммой Борисовной - бойкой женщиной под семьдесят, которая с каким-то материнским обожанием периодически поглядывала на моего Пашку, не забывая подкладывать ему очередной пирожок и подливать чай с пятью ложками сахара. Я же сидела в уголке старенькой тахты и куталась в широкий шерстяной свитер, поджимая под себя ноги в таких же вязанных носках, выданных мне гостеприимными хозяевами.

Прошло всего лишь полчаса, как мы с Пашкой, напаренные докрасна, выбрались из бани, а мне уже казалось, что я провела не один семейный вечер на этой кухне с пожелтевшими обоями.

Мужчины о чём-то неспешно переговаривались, причём в основном говорил Павел Петрович, а Савицкий неожиданно внимательно слушал и лишь иногда послушно кивал головой.

Я, наконец-то зарядившая телефон, пыталась в одном из мессенджеров убедить Жанку, что жива, и нет абсолютно никакой необходимости искать мой хладный труп в лесах. Так и подмывало написать: “Разве что в казахских степях”, но удержалась, решив, что счастье требует тишины, и то, что случилось там, должно остаться исключительно между нами.

Меня приняли хорошо, я бы даже сказала, что радушно, если бы не ощущение, что чета Корчагиных была крайне удивлена, что их подопечный приехал не один. Нет, никаких вопросов ему задавать не стали, но что-то такое настороженное сквозило в их взглядах, и лишь одному Савицкому было на всё пофиг. Поедая неиссякаемые пирожки и отвечая на многочисленные вопросы Павла Петровича, капитан не забывал периодически по-хозяйски класть свою ладонь на моё колено или же наоборот, в каком-то приступе дичайшей заботы заправлять мои выбившиеся из хвоста пряди волос за ухо.

За сотовый я пряталась не из-за чувства внутренней стервозности, а скорее из-за предчувствия, что моё присутствие порождает некоторое напряжение, хоть никто этого особо и не выказывал. Павел Петрович изредка делился со мной какой-нибудь байкой из Пашкиной юности, а Римма Борисовна со всё той же упорной настойчивостью подкладывала пирожки и мне, просто я жевала их более медленно в отличие от Савицкого, который буквально их заглатывал. “Упахался, бедненький”, - ехидничала я про себя.

-Ксюш, а чем вы занимаетесь? - поинтересовалась хозяйка дома, видимо, уставшая наблюдать за тем, как я мучаю её выпечку, отщипывая маленькие кусочки.

-Училка, - вместо меня с задором сообщил Пашка.

-Паша! - возмутилась Римма Борисовна и дала Савицкому лёгкий подзатыльник, за что вмиг заслужила моё полное одобрение.

Капитан комично втянул голову в плечи.

-Я-то тут причём? Это всё Ксюшка со своим занудством.

Второй удар ему достался от меня.

-Я английский преподаю в школе, - улыбаясь пояснила Корчагиным.

-Неожиданно, - загадочно заметил Павел Петрович, но не стал никак развивать эту тему, наткнувшись на строгое выражение лица своей супруги.

Я так и не поняла, что именно так удивило его в моих словах, поэтому поторопилась оправдаться.

-Наверное, не сильно на учителя похожа…

-Ха, - гоготнул Савицкий, ловко уворачиваясь от моей затрещины. - Да у тебя на лбу всё написано!

Раз бить он мне себя не давал, пришлось смерить эту наглую рожу убийственный взглядом.

-Вот! - указал на меня пальцем Пашка. - Вот об этом я и говорю. Твоя школота поди сидит и молится, когда ты на них так смотришь!

-Сейчас ты будешь молиться, - пообещала я этому клоуну.

Неожиданно меня поддержал бывший майор Корчагин, усмиривший разбушевавшегося капитана одним вопросом:

-Ты сам чего не на работе?

-А я в отпуске, - беззаботно пояснил Пашка, но даже я заметила, как в этот момент напряглись его плечи. Остальные знали его ещё лучше.

-Уволили, что ли? - прищурив глаза, уточнил помрачневший Пал Петрович.

-Да нет, - пожал он плечами, - скорее просто попросили посидеть дома недельку и подумать о своём поведении.

-Паша! - всплеснула руками Римма Борисовна, после чего за столом повисла неловкая тишина.

По-хорошему, этот вопрос ему должна была задать я, заметив, что наш капитан как-то не особо торопился домой, но была слишком поглощена переживанием того, что творилось между нами, чтобы задумываться и об этом, сама-то я была в отпуске и могла сколько угодно оттягивать возвращение домой.

А сейчас… мне вспомнился тот вечер перед нашим отъездом, когда Паша завалился ко мне в квартиру пьяный. Надо же, прошло всего несколько дней, а по моим ощущениям - целая вечность.

Значит, у него что-то случилось на работе, а если учитывать ту историю, где его понизили в звании, то Паша ходил чуть ли не по лезвию ножа, и Корчагины сейчас это прекрасно понимали.

Савицкий скривился, явно недовольный таким пристальным вниманием к своей персоне. Даже сжал посильнее мою руку, когда я попыталась что-то сказать.

-Да всё в порядке, я вам отвечаю. Я в отпуске недельном, в понедельник возвращаюсь на службу, так что все выдохнули и успокоились...

Успокаиваться никто и не собирался, но тему продолжать не стали, так как прекрасно понимали, что невозможно переспорить Савицкого, когда он упёрся рогом.

Примерно в таком вот настроении прошёл остаток нашего вечера. Пашка упорно делал вид, что всё в порядке, Корчагины не сводили с него глаз, словно никак не могли налюбоваться, при этом явно подозревая во всех смертных грехах, а я просто молчала.

Вскоре мы с Савицким пошли спать. Нам выделили отдельную комнатку с уже разложенным и застеленным диваном, куда я и рухнула, осознавая степень своей усталости. Паша улёгся рядом и укрыл нас одеялом, после чего подгрёб меня под себя.

-Только не начинай, - попросил он. - Меньше всего на свете хочу выяснять отношения.

-А есть из-за чего?

-Всегда есть из-за чего. Жизнь такая. Но давай не сегодня. Лучше скажи, как тебе Корчагины.

-Они славные, - искренне ответила я. - Только, по-моему, я им не понравилась.

-Понравилась, ещё как понравилась, - поспешно возразил Павел. - Ты не можешь не понравиться. Они просто растерялись.

-Из-за чего?

-Из-за твоего неподобающего вида, - вспомнил он мои изначальные сомнения.

-Издеваешься?

-Издеваюсь. А ты спи давай, иначе припомню весь твой заказ - и в России, и на кровати, и в комфорте…

С последним он, конечно, преувеличивал, ни на какие геройства нас этой ночью уже не хватило.

Утром я проснулась первая, Пашка, вымотанный дорогой, даже не пошевелился, когда я выбралась из постели, разжав его объятия. В доме стояла тишина, если, конечно, не считать громко тикающих часов и скрипящих под ногами половиц.

Никого из Корчагиных видно не было, и я озадаченно потопталась в прихожей, после чего решила немного похозяйничать на кухне. Моветон, знаю. Но… во мне горело жгучее желание как-то понравиться им ради Паши. Не знаю, какого приёма я ожидала… Хотя будем честны, я вообще не ожидала, что он куда-то меня повезёт… Но раз привёз, то я рассчитывала произвести хорошее впечатление: обычно чужие родители очень благосклонно относились ко мне, учительница же… положительней самого плюса, по крайней мере, со стороны. А по сути ощущение было такое, что моё явление поставило всех в тупик. В том числе и меня.

Но на кухне ждало большое разочарование в виде огромного блюда, полного свежеиспечённых плюшек, явно принадлежащих руке Риммы Борисовны. Ну вот и как прикажете тут прокладывать путь к сердцу мужчины?

Зато в мойке нашлась целая гора немытой посуды, и я решилась довольствоваться малым. Горячей воды здесь не было, судя по всему, отродясь, ибо водопровод в доме явно был самодельным, и в какой-то момент мытьё посуды ледяной водой превратилось в искупление грехов, правда, я так до конца и не смогла решить, каких именно. Но стоически продолжала натирать жирную сковороду, на которой явно и жарили те самые плюшки. На плите засвистел огромный чайник, а вместе с этим на пороге кухни появился долговязый паренёк, худющий, взлохмаченный и лопоухий. Я как раз выключала газ и не сразу заметила появление нового действующего лица на главной сцене.