Заноза для бандита - Юлия Гауф

кончились, отстраниться Андрей мне не даст. Да я и не хочу отстраняться. И все же… не так я представляла свою первую близость.

Девичьи мечты!

Я рисовала в мыслях совсем другую картину: после долгих ухаживаний, под свечи и романтичную музыку мы с моим любимым человеком ляжем на кровать, усыпанную лепестками роз. Мой любимый будет трепетным и нежным, ласковым и неторопливым — именно такой образ был в моей голове.

Все это не про Андрея — ни трепета, ни нежности и неторопливости я так и не дождалась, а что касается ласк — они были уж слишком откровенными, но меня, почему-то, это не смущало. Мысли покинули мою голову, и я успела лишь попрощаться со своими розовыми мечтами о первой ночи, осознав, что все будет так, как хочет Андрей.

Мужчина крепко прижимал меня к себе, вжимал в свое твердое, горячее тело, и целовал. Целовал так, что дыхания не хватало — жадно, откровенно, горячо, захватывая всю меня. Ласкал языком мои губы, терзал и откровенно наслаждался мною. Я отвечала, как могла, насколько хватало моего скромного опыта, но мне было мало.

Ноги стали ватными, и я повисла на Андрее — отпустил, упала бы. Комкаю футболку на его спине, на плечах, желая ощущать не ткань, а кожу. Руки трясутся — лихорадит, как в горячке.

Никаких нежных признаний, никаких слов — в комнате слышны лишь биение наших сердец и звуки дыхания, быстрого и сбившегося. Жадно хватаю воздух между поцелуями, чтобы дольше хватило, чтобы не отпускать его от себя…

Я потянула Андрея на кровать, или он меня — не знаю. Андрей нависает надо мной, вглядывается темным взглядом. Губы его приоткрыты, и немного припухли, и я довольно улыбаюсь — это я!

— Смеешься? — Андрей задрал на мне футболку, и я стянула ее через голову, отбрасывая куда-то в угол комнаты. — Чертовка!

И почему я не в платье? Было бы так удобно, но нет, приходится снимать джинсы и носки, теряя драгоценное время. С одеждой я расправилась быстро, не решившись лишь снять трусики. Мужчина протянул руки к моим бедрам, но я легонько оттолкнула его.

— Раздевайся, — хрипло приказала я.

Андрей сидел на кровати — полностью одетый — и с жадностью разглядывал меня.

— Может, поможешь?

Я слезла с кровати, и встала перед Андреем. Его рука потянулась к моей груди, и я цыкнула на него, заставив поднять руки. Момент — и мужчина сидит уже без футболки.

— Встань, — попросила я, не способная в этот момент на длинные фразы.

— Иди ко мне, дальше я сам, — Андрей протянул ко мне руки, попытавшись ухватить меня, но я решила продолжить. Интересно ведь.

— Встань!

Андрей встал, возвышаясь надо мной, и я с наслаждением провела по его груди вниз, по твердому прессу, и ниже. Мышцы мужчины подрагивали, он горел также, как я, но держался. И вот я уже расстегиваю ширинку на его джинсах, и спускаю их на мужских бедрах. Андрей отшвыривает джинсы с какой-то яростью, и прижимает меня к себе.

Наконец-то!

— Все, шутки кончились, — низким, вибрирующим голосом, в котором сквозила угроза, сказал Андрей, и мы снова оказались на кровати. Белья я лишилась в одно мгновение, не успев понять, как это произошло — снял с меня Андрей трусики, или порвал их… не знаю! Лежу под ним, трясет всю от понимания, что сейчас это случится. В бедро мне упирается твердый мужской член, и я снова тянусь к нему рукой, ведомая инстинктами. Сжала в ладони, заставив Андрея застонать, и дернуться.

— Нет, — прошептал он, и раздвинул мои ноги, вклиниваясь между них.

— Будь осторожнее, — успела попросить я. — У меня никого еще не было, ты — первый.

— Буду.

Горячая, округлая головка члена уперлась в меня, легонько надавливая на вход. Одно движение, один слабый вскрик — и он внутри. Вцепляюсь в мужские плечи, кусаю свои губы, стараясь привыкнуть к болезненным ощущениям.

— Я… подожду, — срывающимся шепотом говорит Андрей, и замирает.

Снова целует меня, гладит грудь. Не прерывая глубокого поцелуя трет горошину соска, и я подаюсь к нему, испытывая дикую потребность. Обвиваю ногами бедра Андрея, руками прижимаю его голову к себе, зарывшись в густые, жесткие волосы.

Мужчина слабо толкнулся в меня, губами ловя стоны. Отстранился, и снова вошел в меня — кажется, еще глубже. Жесткий поцелуй в шею, как клеймо, и движение его члена во мне. Это так остро, так ярко… но мне мало. В животе тугой, горячий узел, который заставляет двигаться навстречу мужчине, толчки которого стали быстрее и жестче. Сердце бешено бьется, губы жадно хватают воздух который пахнет сексом.

— Пожалуйста! — шепчу, и не понимаю сама, о чем прошу.

Но Андрей, кажется, понимает и, жестко фиксируя мои бедра, вколачивается в меня еще быстрее. Утыкаюсь мужчине в плечо, кусаю, стараюсь сдержать крик — мне и больно, и сладко, и мало…

Внезапно по телу прошла волна дрожи, заставляя выгибаться навстречу ласкам Андрея. Кричу, не в силах удержаться. Мужчина глухо стонет, и падает на меня, прижав своим телом.

Я успеваю провести ладонью по мокрой от пота мужской спине, и сознание мое гаснет.

ГЛАВА 37

Наслаждение, которое накатывало волнами, и достигло пика, утихло. На смену ему пришли более низменные ощущения: между ног саднило и дышать было тяжело из-за развалившегося на мне мужчины. А еще… о нет! Пришедшая в голову мысль мне не понравилась!

— Андрей! — я потормошила мужчину, но он не реагировал. — Эй, ты живой?

— Ммм… что?

— Слезь с меня! — я ущипнула Громова за мокрую от пота спину.

Андрей послушно скатился с меня, и развалился на кровати, не торопясь прикрыть наготу. В комнате царствовала кромешная темнота, а мне, как раз, нужно было кое-что увидеть. Может, включить свет? Хотя… нет, представляю, как я сейчас выгляжу! Лучше Андрею меня не видеть.

— Андрей, — снова пристала я к мужчине. — А ты позаботился о последствиях?

— О каких последствиях? — мужчина притянул меня к себе. — Давай пару минут отдохнем, и на второй заход?

Вот мужлан!

— Никаких вторых заходов! Не ты только что девственность потерял, иначе понял бы, — я отодвинулась от мужчины, чувствуя обиду. — Ты… презерватив использовал?

Все не так! Я не так это представляла! К глазам подступили слезы, и я закрыла веки, чтобы не расплакаться. Разве не должен мужчина, знающий, что он — первый, позаботиться о девушке? Или быть нежным и ласковым, а не намекать заткнуться, а затем еще раз заняться любовью… вернее, сексом.

Какая там любовь…

— Не использовал,