Извращенная гордость - Кора Рейли

— Сначала был шок. У Каморры не самая лучшая репутация.

Я фыркнула.

— Они чудовища.

— Монстры в моей семье причиняли мне боль. Я не испытывала никакого унижения или причинения мне боли в Лас-Вегасе, — твердо сказала она.

— Еще. Я ужасно нервничала в день свадьбы. Не представляю, каково было тебе.

Киара пожала плечами.

— А как же твой жених? Что он за человек?

— Он младший босс Индианаполиса.

— Это не ответ на мой вопрос… а может и ответ.

— Я не очень хорошо его знала, — сказала я, когда Римо вышел на улицу. — Но я намерена узнать Данило получше, как только выйду за него замуж.

Римо пристально посмотрел на меня.

— Уверен, он будет в восторге.

Я прищурилась.

— Он будет..

— Мы с Серафиной прогуляемся по поместью, — сказал он Киаре. Она кивнула, и он повернулся ко мне. — Пошли. — несмотря на раздражение от его повелительного тона, я встала, радуясь возможности пошевелить ногами. Римо обвел меня взглядом с головы до ног и повел мимо бассейна. — Киара принесла тебе одежду.

— Мне нужно размяться, — сказала я, игнорируя его комментарий.

— Я не могу сидеть здесь целый день. Я схожу с ума. Если это то, чего ты хочешь, ты должен позволить мне бегать на беговой дорожке.

Римо покачал головой.

— Нет необходимости в беговой дорожке. Я бегаю каждое утро в семь часов. Ты можешь присоединиться ко мне.

Я позволила себе быстро осмотреть его тело. Конечно, он работал над своим телом. Все его тело было мускулистым. Я знала, что он и его братья сражались в клетке, и бег был хорошим способом улучшить выносливость.

— Звучит разумно.

Губы Римо дрогнули.

— Рад, что ты так думаешь.

— Что ты потребовал от моего дяди за мою свободу? — я спросила его через некоторое время.

— Миннеаполис.

Я резко остановилась.

— Это смешно. Мой дядя не отдаст тебе ни кусочка своей территории. Даже мой отец не отдал бы свой город, чтобы спасти меня.

Улыбка Римо потемнела.

— Думаю, твой отец с радостью отдал бы мне свой город, если бы это зависело от него.

Я сглотнула. Я не хотела думать о своей семье. Не тогда, когда Римо пристально наблюдал за мной. Я достаточно плакала перед ним вчера.

— Ты же знаешь, Данте не удовлетворит твоих требований. — Римо кивнул. — Тогда зачем их выдвигать?

— Это игра в шахматы, Ангел, как ты и сказала. Мне нужно расставить свои фигуры, прежде чем я нанесу удар.

Голос Римо звучал так самоуверенно, что я забеспокоилась: а вдруг он действительно победит?

Я отвернулась от него и пошла дальше.

— Я удивлена, что Лука Витьелло согласился с твоим планом. Раньше я думала, что семья благородна, но теперь они, очевидно, опустились так же низко, как Каморра.

Римо тронул меня за плечо и остановил.

— Скажи мне, Серафина, какая разница между браком по договоренности с Данило и тем, чтобы быть моей пленницей?

Я недоверчиво уставилась на него, но прежде чем успела ответить, он снова заговорил.

— Ты не выбирала Данило. Ты будешь отдана ему, как невольная пленница, и кольцо на твоем пальце будет твоими оковами, а брак твоей клеткой.

В его темных глазах светился триумф, как будто я не могла спорить. Мой взгляд метнулся к кольцу на пальце. В его взгляде не было прежней гордости и возбуждения.

— Тебе придется сдаться его телу, хочешь ты этого или нет, и твое тело и душа в его власти. Скажи мне еще раз, чем твой брак отличается от того, чтобы быть моей пленницей?

Римо наклонился, не сводя с меня глаз, и я не отступила. Его губы коснулись моего подбородка, затем щеки и, наконец, рта.

— Твое «нет» ничего не значит в браке. Ты называешь это свободой?

Сжав губы, я уставилась на него, слишком гордая, чтобы признать, что его слова имели смысл. У Римо был способ все переделывать так, как он хотел, пока ты не поверишь, что это правда.

— Ты когда-нибудь фантазировала о Данило? Ты хочешь его?

Я сверкнула глазами.

— Это не твое дело.

Римо покачал головой и погладил меня по шее, потом по ключице.

— Ты не фантазировала. Твой разум сказал ему «да», и ты надеялась, что твое тело последует за ним. — его пальцы на моей коже мешали мне думать, но я не хотела доставлять ему удовольствие, отстраняясь. — Интересно, сколько времени потребуется твоему разуму, чтобы сказать мне «Да», потому что твое тело кричало «Да» с самого первого момента.

Я вырвалась от него.

— Ты сумасшедший. Ни мое тело, ни мой разум не говорят «Да» ни одной части тебя, Римо. Я думаю, что быть бесспорным правителем Лас-Вегаса сделало тебя манией величия.

От темных глаз Римо у меня по спине снова пробежала дрожь, и я зашагала прочь, убегая не столько от его ужасающего выражения, сколько от тяжести правды. Несмотря на мою ненависть к Капо Каморры, его поцелуи и близость сеяли во мне хаос.

Я подозревала, что это из-за моего плена, одной из форм Стокгольмского синдрома. Я старалась держаться на расстоянии, пока Римо вел меня в мою комнату, и он больше не пытался прикоснуться ко мне. Прежде чем он запер меня, я спросила.

— Чего ты действительно хочешь, Римо?

Он смотрел на меня с тревожащим напряжением.

— Ты знаешь, чего я хочу.

— Тело и душу, — пробормотала я.

Уголок его рта приподнялся.

— Тело и душу.

Он закрыл дверь и я осталась с вихрем мыслей в голове. Мне нужно было найти способ сбежать. Возможно, моя семья уже планировала какое-то безумное спасение. Сэмюэль, конечно планировал. Если не открыто, то определенно в голове. Никто не выживет после нападения на территорию Каморры. И я не обманывала себя, думая, что Римо освободит меня в ближайшее время. Он выдвигал требования, но не хотел их выполнять. Пока.

РИМО

Как и обещал, я зашел за Серафиной в семь, чтобы она могла побегать со мной. Обычно я предпочитал утреннюю пробежку в одиночестве, но не мог устоять перед ее присутствием.

Серафина надела шорты, футболку и кроссовки. Она тихо прошла за мной через дом, но остановилась, когда я повел ее к подъездной дорожке.

— Куда мы идем?

— Мы собираемся побегать, как я и сказал. Ты думаешь, я делаю вокруг сада?

Я открыл для нее дверцу своего внедорожника «бугатти», и она села, не сказав больше ни слова. Я сел за руль и поехал по подъездной дорожке, чувствуя на себе ее взгляд. Я наслаждался ее замешательством.

Я вывел нас на тропу в соседнем каньоне, где я бегал