Во всем виновата текила (ЛП) - Фиона Коул

― Это правда. ― Мой смех утих, и я снова начала переминаться, чтобы высвободить лишнюю энергию. ― Этот момент хуже всего. Дерьмо. Дерьмо. Какую песню ты выбрал?

― «It's All Coming Back to Me» (прим. пер.: It's All Coming Back to Me ― Теперь все возвращается ко мне ― баллада силы, написанная Джимом Штейнманом. По его словам, на песню его вдохновила книга «Грозовой перевал», он попытался написать самую страстную и романтическую песню), я знаю, что ты обожаешь эту песню.

― Черт. Я обожаю «Meat Loaf»

― Я знал, что ты не сможешь отказаться. И мы пели ее вместе в тот единственный вечер, так что мы отлично справимся. ― Он схватил меня за плечи и согнул колени, так что я была вынуждена встретиться с ним взглядом, и вокруг нас все померкло. ― Здесь только ты и я. Я здесь, с тобой.

И вот так просто я почувствовала облегчение, и стало легче дышать. Я по-прежнему была взволнована, но, как только заглянула в его голубые глаза, увидела, как привычным движением руки он откидывает назад волосы, почувствовала облегчение.

― Поняла? ― спросил он.

― Поняла.

Преодолев пять ступеней, мы поднялись на сцену, я не могла отвести глаз от потертой деревянной поверхности пола, боясь посмотреть на толпу окружающую нас. В ушах звенело. От света двух прожекторов у меня на лбу выступили бисеринки пота. Неудивительно, что парни всегда уходили со сцены потные, было чертовски жарко, и на нас было направлено два прожектора. Когда Паркер передал мне микрофон, я подумала, что он выскользнет из моей потной ладони.

Не уверена, что смогу это сделать. Из-за волнения я, наверное, не смогу услышать музыку. Но спустя мгновение я услышала крик, который никогда в жизни не забуду.

― Сверхнова, ― протяжно прокричал Орен. ― Я люблю тебя. Будь матерью моих детей.

Раздалось еще больше возгласов, выкрикивающих мое имя, преодолев нервозность, я, наконец, подняла голову и увидела стоящих передо мной парней их руки были подняты вверх, как у самых преданных поклонников, о которых только может мечтать девушка.

Зазвучала музыка, и я сосредоточилась на Паркере. Я не могла оторвать от него взгляд. С каждой нотой, приближающейся к куплету, у меня в горле нарастал ком, но затем Паркер улыбнулся, и стало легче... немного.

Закрыв глаза, я представила, что нахожусь в своей комнате и рисую, или в нашей гостиной, помогаю ребятам сочинять песню... как обычно.

И благодаря этому я запела. Моя грудь вибрировала от слов песни. Я выпрямилась и запела откуда-то из глубины своих легких. Я пела Паркеру, словно изливала ему свою душу. Его лицо озарилось, и он не отводил взгляда... оставаясь со мной каждое мгновение.

Вскоре я полностью отдалась моменту. Я не смотрела на толпу, подражая манере выступления ребят. Я пропела каждую ноту, эйфория от выступления наполняла меня словно электрический разряд, такого я не ожидала. Каждый раз, когда я думала о том, чтобы спеть перед кем-то, я замыкалась. Никогда не думала, что может быть так.

Это вызывает восторг.

Это захватывает.

Это... все для меня.

Мы с Паркером гармонировали, завершая песню припевом, когда мы пели, то практически соприкасались друг с другом.

Я не знала, что такое совершенство, но уверена, что этот момент близок к нему.

Мое тело вибрировало так сильно, что я была уверена, что взорвусь. Меня переполняло волнение, и я хотела кричать.

Мы спустились по ступенькам, и я чуть не повалила его на пол от силы своего объятия. Он поймал меня и оступился. Обхватил и прижал к себе. Я подняла голову, увидела, что он смеется над моим восторгом, и замерла. Может быть, в этом виновата текила. Возможно, это радость от того, что испытала подобный кайф. Может быть, дело в танцах. Или стоит винить каждое мгновение сегодняшнего вечера, которое привело к этому моменту.

Я приподнялась на носочки и прижалась к его рту. Поцелуй был крепким и лишенным всякого изящества, но это не имело значения, потому что мои губы были прижаты к губам Паркера Каллахана.

Его тело напряглось напротив моего всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы я почувствовала, что на меня словно вылили ушат холодной воды, остужая мое излишнее возбуждение.

Я целовалась с Паркером Каллаханом ― моим сводным братом ― на публике, где любой мог увидеть.

Все, что раньше сдерживало меня, снова прорвалось сквозь дымку, и я отпрянула назад.

― Черт. Паркер. М-мне так жаль, ― заикаясь, произнесла я.

Он моргнул, глядя на меня сверху вниз, словно никогда раньше не видел меня.

― Мне жаль, ― снова прошептала я.

Он снова моргнул, и потрясение исчезло. В следующее мгновение я ощутила, что его руки напряглись, а ладони вжались в мою спину, когда он повернул нас вглубь затемненного угла. Огни и толпа исчезли позади него, и я видела только его.

Я хотела видеть только его.

― Паркер, ― прошептала я, умоляя его сказать мне, что делать дальше.

Я едва могла разглядеть его глаза в темноте, но увидела, как расширились его зрачки перед тем, как он наклонился и прильнул своими губами к моим. Я ахнула, и он воспользовался этим, чтобы углубить поцелуй, прижимаясь своим языком к моему.

На вкус он был словно терпкий лайм и текила, и я опьянела от него так же, как и от текилы. Его пряный аромат, который витал в ванной каждое утро, окутывал меня. Я вцепилась в его бицепсы, впиваясь ногтями в напряженные мышцы, желая оставить на нем свой след.

Я не понимала, что это значит, но пока он направлял меня, и в тот момент, когда я уперлась спиной в стену, мне было плевать. Я превратилась в животное, поддавшись своим инстинктам... превратилась в угли, разгоревшиеся до адской пыли. Скользнув руками вверх, зарылась ими в его волосы, притягивая его ближе, не желая, чтобы он понял, что это ошибка, и остановился.

Я вплотную прижалась к его груди, бедрам, избавляясь от каждого миллиметра разделяющего нас пространства. Он застонал, когда его твердый член коснулся моего живота, вибрация стона отдалась в моих чувствительных сосках.

Я выгнулась и застонала, когда он отстранился, чтобы мы могли перевести дух только для того, чтобы все повторить.

Его щетина оцарапала мне щеку, когда он провел своими ищущими губами по моей шее. Рука, прижатая к моей спине, скользнула к груди и коснулась ее. Желая увидеть это, я наклонила голову, предоставляя ему больше