Моё сводное проклятие (СИ) - Соловьева Анастасия

После университета я привычно гуляю по городу. Торговый центр, кинотеатр, аптека, супермаркет, а в конце — секс-шоп. Рассматриваю полки с разными товарами, немного теряюсь, когда консультант спрашивает, что бы я хотела приобрести. Для приличия интересуюсь возбуждающими гелями и сверхтонкими презервативами. Ощущаю себя максимально неловко, но постепенно смущение уходит, и я с любопытством изучаю разные игрушки, массажные масла и свечи.

Проверяю телефон. Сообщение от Алекса подтверждает мои догадки.

Выхожу на улицу, делаю несколько шагов к остановке, но тут мне преграждает дорогу Макар.

— Снова ему угодить пытаешься? — грубо спрашивает он.

— Ты о ком?

— О своём брате. Ты что-то купила? — он бросает взгляд на сумочку на моём плече. — Отвечай!

— Да. Но тебя это не касается. Мы разошлись, помнишь?

— Мика, ты совершаешь ошибку, — злится Макар.

— А ты повторяешься. Я это уже слышала.

Оглядываюсь. Подмога вот-вот придёт.

Макар, видимо, решает сменить тактику, потому что его голос становится ласковым, а на лице появляется добродушная улыбка.

— Мика, раз мы уже встретились, давай поговорим в спокойной обстановке. Я очень по тебе соскучился. Прости, если надоел тебе своими сообщениями. Ты же знаешь, я волнуюсь…

— Я никуда с тобой не пойду. Меня ждёт мой парень, — с гордостью произношу я.

— Твой брат, ты хотела сказать?

— Сводный, Макар, сводный брат! То есть не родной. Это всё меняет, — объясняю ему очевидные вещи. — И да, я не считаю себя грешницей. Мы с Алексом уже давно трахаемся, и ничего постыдного в этом нет.

— Даже так? — Макар оглядывается, а затем хватает меня за руку и больно сжимает. — Я что, просто так за тобой ухаживал? Думаешь, легко найти красивую целку? Вас с каждым годом всё меньше и меньше становится, совершеннолетних и влюбчивых целок!

— Ты помешан на девственницах, серьёзно? Это так жалко, — с издёвкой бросаю я. — Ты жалкий, Макар.

Он хватает меня за плечи, встряхивает, злится. И тут его отпихивают, да так, что он на асфальт падает, ладони себе царапает. Так ему и надо — мстительно думаю я. Бросаюсь в объятия Алекса, он меня по спине гладит и успокаивает. Напряжённый весь, злой. Я чувствую это, понимаю, насколько сложно ему сдерживаться.

— Макар Славянов? — обращается к нему Кирилл, друг Романыча.

— Д-да, — морщится мой преследователь. — А ты кто?

— Кирилл Лойко, офицер полиции.

— Чего, бля?

На следующий день после того, как я рассказала про Макара, Алекс обратился к Романычу. А тот, в свою очередь, вспомнил про одноклассника и друга детства Кирилла Лойко, по совместительству офицера полиции. Я предоставила все сообщения от Макара, рассказала, что вообще о нём знаю и при каких обстоятельствах мы познакомились. Вскоре выяснилось, что я не единственная пострадавшая. Макар уже несколько лет преследует девушек, на него поступали жалобы, но его почему-то всегда отпускали. Увы, толкового наказания за сталкинг ещё не придумали.

Однако угрозы и нанесение телесных повреждений средней тяжести — это весомый повод отправить Макара под стражу. Кириллу каким-то чудом удалось выйти на девушку, которую избили после того, как она отказалась спать со своим парнем. Да-да, этим мудаком был Макар, только представился он другим именем.

— Спасибо, — говорю я Кириллу. Сердце до сих пор бешено стучит, я переволновалась.

— Да не за что. Но больше по такому поводу ко мне не обращайтесь, — улыбается Кирилл.

Он о чём-то говорит Алексу, а я бросаю взгляд на полицейскую машину, в которой сидит Макар. Поддаюсь секундному импульсу: радостно улыбаюсь, поднимаю руку и медленно ею машу. Получи, ублюдок, ответочку. Теперь ты не скоро вернёшься к нормальной жизни. Я очень надеюсь, что его на пару лет отправят в тюрьму.

— Ты вся дрожишь, — замечает Алекс.

Я смотрю вслед уехавшей полицейской машине и киваю. Да, надо успокоиться. Всё закончилось.

— Его точно посадят? — с надеждой спрашиваю я.

— Не знаю, — честно отвечает Алекс. — Если получится доказать его вину, то всё возможно.

— Лишь бы получилось, — мстительно говорю я. — Не хочу, чтобы ещё кто-то пострадал от этого ничтожества. Девственниц ему подавай. Психопат, блин!

На глазах выступают злые слёзы. Алекс обнимает меня, даёт выговориться, выплеснуть гнев и негативные эмоции. Когда я наконец замолкаю, он мягко целует меня в висок и предлагает прогуляться.

— Ладно, не будем о плохом, — соглашаюсь я. — Лучше посмотри, что я купила!

Достаю из сумочки пакетик с товарами из секс-шопа. Я вышла оттуда не с пустыми руками, захотелось поэкспериментировать. Глаза Алекса загораются, как только он видит название магазина. Ох, чувствую, эта ночь будет жаркой и бессонной.

20.2

Они скоро приедут, с минуты на минуту их самолёт приземлится, и я кинусь в объятия мамы! Боже, как сильно я по ней соскучилась! Кажется, что мы целую вечность не виделись. Столько всего произошло за две недели, это же кошмар. Я потеряла невинность с Алексом, я дважды с ним поссорилась и помирилась, я помогла словить мудака по имени Макар, а ещё мы с Ленкой больше не дружим, потому что она оказалась той ещё врушкой. Как это пересказать маме? Ночи на всё не хватит.

— Я слышу, как ты думаешь, — подтрунивает надо мной Алекс. Мы в аэропорту находимся, в ожидании родителей. Я на табло смотрю и губы кусаю. Столько эмоций раздирает изнутри — как бы сразу не спалиться! Ну Василий Андреевич вряд ли что-то заподозрит, а вот мама…

— Я нервничаю. И да, много думаю. Знаешь же, что наши отношения с точки зрения нравственности и морали нельзя счесть идеальными, — бормочу я откровенный бред.

— Какая, блин, нравственность и мораль? У тебя не жар, случайно? — смеётся Алекс и щупает мой лоб. — Вроде не горячий.

— Точно-точно? Может, ты что-то другое пощупаешь? Ну, для надёжности, — играю я бровями.

Алекс только головой качает. Мы весело подтруниваем друг над другом, пока не замечаем в толпе наших родителей. Мама подстриглась, ей очень идёт! А Василий Андреевич будто помолодел на несколько лет, такой довольный и счастливый идёт.

Взвизгиваю и мчусь к маме. Она смеётся, обнимает меня крепко. Пахнет какими-то новыми фруктовыми духами, мне нравится.

— Здравствуй, Мика, — улыбается Василий Андреевич. И тоже меня обнимает. — Соскучился я по тебе.

— И я по вам! Очень! — делаю шаг в сторону, чтобы и Алекс к нам подошёл, а то стоит вдалеке, к обнимашкам не подключается.

Василий Андреевич приветствует сына, не так добродушно и радостно, как меня, но заметно, что он рад видеть Алекса. Глаза ведь сияют.

— Как вы тут? — спрашивает мама.

— Да нормально, — беззаботно пожимаю я плечами. — Ты классно выглядишь, — указываю на её стрижку. Мама довольно улыбается, но не сводит с меня пытливого взгляда. Всё-таки что-то подозревает.

— Давайте сумки домой отвезём, а потом где-нибудь пообедаем, — предлагает Василий Андреевич.

— Отметим ваше возвращение на родину? — радостно спрашиваю я.

— О да. В Чехии хорошо, но дома лучше. По многим причинам, — он многозначительно смотрит на меня, потом на Алекса. Ну да, мы же его дети. Которые друг с другом встречаются!

В дороге мама рассказывает, как они с Василием Андреевичем чуть не опоздали в аэропорт, как забежали в самолёт буквально в последнюю минуту и как они рады оказаться в родной стране, где всё такое близкое и знакомое.

— Какие-то из вас неправильные путешественники, — хмыкаю я.

— А у тебя что нового? — любопытничает Василий Андреевич. — Учёбой занимаешься?

Еле сдерживаю улыбку. И снова ловлю на себе мамину взгляд.

— Ну почти, — говорю я и на Алекса украдкой смотрю. Так и хочется его потрогать, обнять! — Слушайте, а зачем нам ресторан? Посидим в беседке во дворе, мясо на костре пожарим. Будет уютно и по-семейному.

Ну и лучше про отношения говорить в домашней обстановке, а не в публичном заведении. Мама одобрительно кивает, Василию Андреевичу моя идея тоже приходится по душе. Алекс поворачивается ко мне и незаметно подмигивает.