Ребенок от чудовища - Николь Келлер

Разве так себя ведут, когда из-под носа уходит девушка, которую хочешь? Вопросов становится все больше, а под лопаткой начинает свербить непонятное чувство тревоги.

Глава 32

Артем

Меня не покидает ощущение, что я живу не своей жизнью. Хотя бы потому, что мое умение найти выход из любой ситуации бесследно исчезает, когда дело касается Авроры.

У нас с ней нечто вроде нейтралитета: мы и не ссорились, но и теплыми наши отношения назвать никак нельзя. Мы…просто делим жилплощадь.

Если раньше мы хотя бы спали в одной комнате, в одной кровати, но на разных концах и под разными одеялами, то не так давно Аврора просто не пришла ночевать в нашу спальню. Я поднял охрану, но как выяснилось, территорию она не покидала, даже, более того, не выходила из дома. Я обошел все комнаты в особняке, но Авроры нигде не было.

Единственная не проверенная мной комната осталась детская. Я осторожно толкнул дверь и увидел стоящую у окна Аврору. Она тихонько напевала колыбельную, стоя у окна и глядя на звезды. Ее голос немного дрожал, и даже с такого расстояния я смог расслышать в нем слезы и боль.

Первым моим порывом было подойти и обнять ее, я даже сделал шаг навстречу, но…не был уверен, что не усугублю ситуацию, и моя жена меня не оттолкнет. Ведь это я виноват во всем том, что с ней произошло.

– Спокойной ночи, моя девочка, – расслышал, когда осторожно прикрывал за собой дверь. – Мы обязательно будем вместе. Мама обещает тебе.

Состояние Авроры меня пугало. Особенно ее слепая вера в то, что дочь жива и ее просто похитили. Но кто и зачем?! Ответов на эти вопросы у меня нет. Пока нет.

Я не стал ничего предпринимать. Есть печальный опыт, уже наломал дров с Ингой. Второго психолога, пусть и самого лучшего, Аврора не простит. Это будет слишком. Поэтому самое лучшее, что я мог для нее сделать – приставить охрану, которая должна тайно следить за ней и во всех экстренных случаях докладывать мне.

Мысль о том, что в один прекрасный день Аврора захочет уйти, вызывает во мне волну протеста. Потому что…я уже не представляю свою жизнь без этой девушки. Мне все еще сложно признаться самому себе, что у меня к ней определенные чувства.

Я не знаю, как их назвать. Любовь? Как называется то чувство, когда чувствуешь боль человека и хочешь забрать ее себе? Как назвать то чувство, когда готов на все ради скромной улыбки? И как называется то, что на моем рабочем столе стоит небольшая рамка с ее фотографией, сделанной украдкой?

Наверно, это и есть любовь. В каком-то моем извращенном понимании. Я ничего не знаю о ней, поэтому мне сложно найти ответы на эти вопросы.

Да, я мог бы поговорить с Авророй прямо, но…что я ей скажу? Ведь причина всех ее проблем кроется именно во мне. И когда в один прекрасный день она решит от меня уйти, я должен ее отпустить. В душе я против этого, но…когда любишь, ставишь чувства и желания другого выше своих, не так ли? Может, без меня она, наконец, станет счастливой и снова будет улыбаться.

Есть один – единственный способ все исправить – попытаться сотворить чудо и найти нашу дочь. Ведь не зря же Аврора твердит, что слышала первый крик нашей девочки. Можно, конечно, все списать на ее состояние, но…Что если это все правда?..

Если отбросить в сторону чертов тест ДНК, то в этой темной истории есть моменты, которые меня очень смущают. Например, тот факт, что акушерка так и не нашлась, отключение электричества и «случайное» удаление записей с сервера.

Кстати, о последнем. Неплохо бы узнать, как там продвигается мое дело. Давно не было вестей.

– Давай, Богдан, порадуй меня, – начинаю вместо приветствия.

– Извините, но пока нечем. Единственное, что могу с уверенностью сказать – отключение электроэнергии было подстроено. Но кем – непонятно. Неизвестный знал о местонахождении всех камер и ловко их обошел.

– Ищите! И достаньте мне этого урода из-под земли!

Завершаю короткий разговор и швыряю телефон на стол.

Черт, это получается, что все это время Аврора была права?! Она твердила, что наша дочь жива, и надо ее искать, а я не верил ей, уперевшись, как баран, в результаты теста! Идиот! Ты – клинический идиот, Артем Волков!

Раздается осторожный стук в дверь кабинета.

– Ну, кто там еще?! – рявкаю, резко поднимая голову. А там всего лишь моя секретарша, которая робко просовывает голову и произносит:

– Артем Васильевич, вы просили напомнить, что у вас совещание по видеоконференцсвязи в три часа.

Кидаю взгляд на часы. Без пяти три. Черт, совершенно вылетело из головы!

Сжимаю пальцами переносицу, пытаясь собраться и хотя бы на время отвлечься о мыслях об Авроре и дочери. А мне это очень нужно – возникли серьезные разногласия по подписанному контракту с зарубежными партнерами.

– Спасибо. И извините, Татьяна. Можете быть свободны.

Секретарь закрывает за собой дверь, но через несколько минут появляется снова, но уже с чашкой кофе в руках. Благодарно киваю ей и тут же переключаю свое внимание на экран ноутбука, где уже маячит хитрый партнер, что приветствует меня на ломаном русском.

Переговоры результатов не дают. Кроме, пожалуй, моей в конец расшатанной нервной системы и запредельной суммы неустойки, которую партнер грозится содрать с моей фирмы, если договоренность не будет достигнута в ближайшее время.

Вот только есть один нюанс: договариваться швейцарцы готовы исключительно при личной встрече.

– Да чтоб вас! – рычу на весь кабинет, швыряя кружку с остывшим кофе в стену.

Эта поездка некстати! Совсем некстати, когда я должен быть рядом с Авророй! Когда должен найти хоть какую-то зацепку, что поможет отыскать нашу дочь!

– Сутки, – бормочу вслух, с силой запихивая документы в папку. – Ровно сутки на решение всех вопросов. Если не уложусь – гори оно все синем пламенем. Нахрен. Аврора важнее.

Выхожу из кабинета, на ходу даю секретарше распоряжения на ближайшие сутки и прошу забронировать мне билет до Женевы и обратный на следующий день.

Уже в машине отправляю короткое сообщение Авроре, что вынужден срочно лететь на переговоры. Тут же вижу, что значок доставки сменяется на «прочитано». Но ответа я от нее так и не получаю.

Я не хочу улетать от жены. Потому что задницей чую – обязательно случится то, что положит конец всему, что есть между нами. Без права