Соль (СИ) - Левина Ксюша

— Томпсон. Я — мисс Томпсон. Ли — это только мой псевдоним, — устало повторяю я одно и то же в который раз. Он будто издевается. Он игнорирует меня, потом берет мою руку. Он говорит, чтобы я молчала, и вдруг дурачится и встаёт за стойку бара.

— Очень звучный, хороший псевдоним.

Кайд Ли до ужаса хорош, смотрит прямо, уверенно и глаза не опускает. Ксавье ведёт себя так же, но от его взгляда внутри у меня ничего не сжимается и не екает, зато я всегда смеюсь над глупыми лицами его подружек, а сейчас можно смело смеяться надо мной.

Мысленно умываюсь ледяной водой, откидываю волосы с лица и, сдерживая нервную улыбку, обращаюсь к мистеру Ли.

— Вы это уже говорили. Память плоха?

— На такие вещи да, — как ни в чем не бывало отвечает он, и я просто закипаю. Ну не может же он не отвечать…

К черту! Может! И даже должен! И не очень-то нужно!

— Как вам поэзия?

— Не так плохо, как могло быть. По крайней мере всего два стихотворения были нагло украдены у европейских авторов. Один раз даже была песня…

— Хозиера, да, смешно. Ну по крайней мере это была не самая его популярная песня!

— И на том спасибо, — кивает он, и я лихорадочно придумываю, что ещё сказать. Слышать его голос, согласие со мной, как мёд по сердцу, перед этим человеком больше всего на свете хочется держать марку.

Он не уходит, я очень надеюсь, что не просто так.

— Вы разбираетесь в поэзии? — спрашиваю его.

— Не то чтобы. Но я могу отличить Шекспира от Хозиера. Почему ты не читаешь стихи?

— Потому что… не умею, — я жму плечами и обожаю себя за то, что умею быть высокомерной, когда нужно.

— Я думал Соль Ли умеет все, — он опирается о стойку.

— Это Кайд Ли…

Я останавливаюсь на полуслове, потому что осознаю, как тупо это звучит. Я не Соль Ли. И говорить его имя вслед за моим псевдонимом как-то неправильно. Я будто присваиваю себе его фамилию без спросу, навязываюсь или что-то… я отчаянно краснею, и он замолкает. Победил.

— Знаешь стих про Аннабель Ли?

Я качаю головой, страшась сказать хоть слово.

— Это было давно, это было давно

В королевстве приморской земли:

Там жила и цвела та, что звалась всегда,

Называлася Аннабель-Ли,

Я любил, был любим, мы любили вдвоем,

Только этим мы жить и могли.

И, любовью дыша, были оба детьми

В королевстве приморской земли.

Но любили мы больше, чем любят в любви, —

Я и нежная Аннабель-Ли.

И, взирая на нас, серафимы небес

Той любви нам простить не могли.

Оттого и случилось когда-то давно

В королевстве приморской земли, —

С неба ветер повеял холодный из туч,

Он повеял на Аннабель-Ли;

И родные толпою печальной сошлись

И ее от меня унесли,

Чтоб навеки ее положить в саркофаг,

В королевстве приморской земли.

Половины такого блаженства узнать

Серафимы в раю не могли, —

Оттого и случилось (как ведомо всем

В королевстве приморской земли), —

Ветер ночью повеял холодный из туч

И убил мою Аннабель-Ли.

Но, любя, мы любили сильней и полней

Тех, что старости бремя несли, —

Тех, что мудростью нас превзошли, —

И ни ангелы неба, ни демоны тьмы

Разлучить никогда не могли,

Не могли разлучить мою душу с душой

Обольстительной Аннабель-Ли.

И всегда луч луны навевает мне сны

О пленительной Аннабель-Ли:

И зажжется ль звезда, вижу очи всегда

Обольстительной Аннабель-Ли;

И в мерцаньи ночей я все с ней, я все с ней,

С незабвенной — с невестой — с любовью моей —

Рядом с ней распростерт я вдали,

В саркофаге приморской земли.

Он заканчивает читать и поворачивает ко мне голову, мол, смотри, как я великолепен. А я и смотрю, и всхлипываю и заливаюсь слезами.

— Эй, ты чего?

— Простите, я перенервничала. Вы тут стоите такой великолепный, а мне что по вашему остаётся? Вы то ничего… То это… Ладно. Мне на сцену пора!

Я шмыгаю носом, забираю у него стакан и делаю огромный глоток, с опозданием понимая, что это не просто яблочный сок. Не выдаю себя, гордо вскидываю бровь и довольная иду на сцену. Сложный день вышел, одни эмоции и все про Кайда Ли.

Глава 27. О-очень гадкая стажировка

Рабочий день хорош тем, что мешает думать. Рабочий день, когда ты практикант да ещё и полон лени, потому что перемещаешься с места на место, как никому не нужный комод, который вечно куда-то переставляют, чтобы не мешал. Я брожу в бездельи, разряжая телефон. Майя на занятиях, Ксавье проходит практику в клинике в Манчестере, Маргарет пропала с головой в архиве, а мистер Ли не приближается с той минуты, как прочитал свою долбанную “Аннабель Ли”.

Остаётся только коротать время за стойкой администратора и пить кофе в ожидании конца тренировки сборной. А ещё гуглить хоть что-то про Тигра, который слишком хорошо охраняет свою личность от внимания прессы. Бесконечные заголовки, а в статьях минимум информации… А ещё я очень боюсь начать гуглить про мистера Кайда Ли, будто кто-то прочитает историю поиска и побежит рассказывать. Краснею от одной мысли о том, что он обо мне подумал бы. Краснею от одной мысли о о том, сколько в него влюбляются.

— Ты не собираешься уходить? — спрашивает Наоми, поправляя волосы.

— Нет, мне нечего делать ещё час, — вздыхаю я в ответ. Пока Наоми собирается, мечусь в поисках пустой розетки, чтобы поставить на зарядку телефон.

— Ой, как чудненько. Посидишь тут? Я быстренько убегу, буквально сорок минут, — Наоми мнётся с ноги на ногу, приплясывает и уже готова заискивать передо мной.

Занятия Наоми на рабочем месте сводятся, на первый взгляд, к глупым вещам, вроде пролистывания ленты в "Instagram" и поглощения литрами воды с лимоном. На самом деле все оказывается сложнее и путанее. Даже заменить на час незаменимую поглощательницу сплетен и воды, оказывается не так просто. Наоми отвечала на звонки, проверяла почту, приветствовала клиентов и вбивала их в базу. Знала имена почти всех семей, которые имели клубные карты, знала, как и перед кем расшаркиваться, а с кем даже не здороваться. Прикинув, что никто от меня не требует таких невероятных познаний, я раздобыла в ящике стола любовный роман и принялась читать.

Майя

«Ты надолго?»

«Увы!»

«Опять мне написала какая-то поклонница Ксавье. Перепутала с тобой! Бесят»

«Ни в чем себе не отказывай»

Братик

«Где ты взяла этих парней вообще?»

«Ходила на площадку в соседний двор, тут рядом. А что?»

«Показал тренеру. Говорит вроде один какой-то норм»

— У нашего клуба новое лицо? — я вздрагиваю от неожиданности и роняю и телефон, и книгу. Только что я, ни много ни мало, находилась в отдаленной французской деревушке семнадцатого века, на сеновале с красавцем Жан-Луи, параллельно переписывалась с братом и подругой, а теперь надо мной навис мистер Ли, сверлит своими светлыми глазами и ухмыляется.

— Да, — спешно убираю романчик, на страницах которого разворачивается слишком жаркая и смехотворная сцена соития.

— Я вас не нанимал, насколько знаю, — с неизменным холодом продолжает мистер Ли. Я настолько запуталась в его "да-да", "нет-нет", что совсем голову потеряла. Теперь мне кажется, что он вовсе меня не целовал, в лифте моего лица не сжимал, стихов не читал и за руку не держал. Зато грубил, хамил, что-попало-говорил. А может не так уж и хамил?.. Внутри меня драма, где я, в средневековом платье катаюсь по сеновалу в слезах и смотрю вслед уходящему Жан-Луи.

— Угу, — отвечаю я, стараясь не выдать усмешки, потому что мысленно Жан-Луи (точная копия мистера Ли, упс!) стоит передо мной на коленях и обещает… нет, клянётся! что больше так не будет, и вообще он просто не мог позволить себе любить меня.

— Разве ваша практика не до шести?

— До шести, — отвечаю я. Да, Жан-Луи, до шести мой батюшка велит остаться с ним до ужина!

— В залах кто-то есть? — он кивает, а я совсем теряюсь. Я должна была посмотреть, кто сейчас и в каком зале, а для этого нужна какая-то таблица, программа и… Наоми открывала ещё крошечное окошко с камерами наблюдения на всякий случай. Передо мной вместо этого висит не закрытая Наоми социальная сеть, что, конечно, не мог не заметить мистер Ли. Я истерично ищу программу, которая бы что-то рассказала о посетителях, но только глупо открываю папки.