Ты – моё проклятие - Лина Манило

Мне толком ничего не видно, лишь очертания фигуры. Баба.

Сто́ит мне присесть на кожаный диванчик с золотым тиснением на подлокотниках, шевеление за ширмой в японском стиле становится активнее, и благодаря игре света мне отлично видно высокую внушительную грудь. Она выпирает и бугрится даже несмотря на какие-то тряпки, накинутые на девицу.

Наверное, это шоу должно меня возбудить и разогреть: интим, тайна и завуалированный секс. Но нихера.

– Выходи, – прошу, потому что мне вовсе не нужны её пляски и сексуальные выгибоны. Пусть перед другими ноги раздвигает, я сюда пришёл не за этим.

Тихая музыка звучит из колонок в стене, а я повторяю громче:

– Выйди, поговорим для начала.

В таких местах для клиентов готовы делать всё, что угодно. Это не просто стриптиз клуб, это бордель с претензией на лакшери и вип. И потребуй я, чтобы их шлюхи выстроились в центральном зале в рядок и отсосали мне в полёте – без проблем. Потому девица, натянув на размалёванное лицо соблазнительную улыбку, выходит из своего укрытия.

Она невысокая и слегка оплывшая, что ли, а сиськи – явно переделанные хирургом – торчат упругими холмами под полупрозрачной тогой. Древнегреческая богиня, блядь. Светлые волосы раскинуты по плечам, в них светится фальшивыми камнями золотистая тиара, а на ногах сандалии.

Ебучий цирк.

– Чего желаете, господин? – мурлычет и соблазнительно покачивает бёдрами, а я пытаюсь увидеть в чертах затасканной шлюхи скромную девочку Женю.

Разве что глаза остались такие же: светлые и немного грустные. Правда, ресницы, что те коровьи веера.

– Присядь, – предлагаю и похлопываю по дивану рядом с собой.

Она слегка прищуривается, вглядываясь в моё лицо сильнее, чем требует этикет подобных мест, а я расслабленно откидываюсь на потёртую спинку. Надеюсь, не подцеплю никакой заразы в этом заведении. Я много притонов повидал, но этот прям особенный.

Женя – а с близкого расстояния теперь я точно вижу, что это она – усаживается в недопустимой близости от меня, а я кивком головы предлагаю ей отодвинуться. От душного аромата её духов тошнит, а на загорелой коже слой то ли блёсток, то ли какого-то масла.

– Разговаривать будем? – спрашивает, наверное, не выдержав тишины, а я смотрю на неё в упор.

– Ну уж точно не трахаться, – криво усмехаюсь и резко подаюсь вперёд.

Мне ничего не стоит сломать её на две части. Глазом не моргну, честное слово. Но для начала мне хотелось бы знать кое-какие ответы.

– Узнала? – Делаю выпад и хватаю рукой за шею, надёжно фиксируя её затылок. – Так много лет прошло.

Она округляет глаза, когда я второй рукой стягиваю со своей головы капюшон, не сводя с неё взгляда.

– К… Клим? – заикается, а в глазах мелькает самый настоящий ужас. Будто бы Женя действительно увидела покойника. – Ты как тут? Как ты тут оказался?

Я отпускаю её, потому что боюсь не сдержаться и покалечить ненароком. Мне не нужна лишняя кровь, но мне нужны ответы.

– Мимо проходил.

– Ты почти не изменился, – говорит тихо и зябко ёжится.

– Зато ты очень. Насилу узнал.

Я поднимаюсь на ноги, а мне отчаянно тесно в этой крошечной комнате, декорированной под филиал спальни какого-то средневекового извращенца.

– Что ты хочешь? Трахнуться? Минет? Тройничок? Могу позвать свою подружку. Обслужим по первому разряду по старой дружбе.

Она явно издевается, а я растягиваю губы в улыбке и дёргаю за золотистый шнурок, вызывая администратора. Женя открывает и закрывает рот, пытается что-то сказать, но дверь распахивается стремительно, а на пороге появляется тот самый вертлявый мужик в обтягивающей жирный живот тёмно-красной футболке.

Он бросает молниеносный и очень злой взгляд на сидящую рядом со мной Женю, а я говорю:

– Я продлеваю бронь девочки до утра, – говорю, растягивая слова, будто бы решаю, а не забрать ли мне её на всю жизнь с собой. – Тройной тариф остаётся в силе.

Маленькие глазки администратора буквально лучатся жадностью, а я перевожу взгляд на Женю.

– Не бойся, крошка, я буду ласков.

И улыбаюсь, глядя, как вздрагивает Женя после моих слов. От этой услужливой покорности тошнит, но она лишь обратная сторона больших денег. Каждый норовит тебя в анус чмокнуть, если воткнуть нож в горло, кишка тонка.

– Как вам будет угодно, – растягивает пухлые губы в улыбке администратор, а я подхожу к нему и уточняю:

– В клубе есть запасной выход? Хочется быстрее свалить, – развожу руками, подмигиваю, мол, как мужик мужика ты же меня понимаешь, и администратор часто-часто кивает головой.

Удивительно, но Женя не спорит, а лишь покорно выходит следом в неприметную дверь, ведущую на улицу. Вот так, оказывается. Только плати, а никому не нужны даже твои документы. Уводи отсюда, кого и когда хочешь, главное, деньги не забудь в нужном объёме занести.

Мне чхать, зачем Женя выбрала такую жизнь. Но я прекрасно понимаю, что она боится её потерять. Для некоторых подобная карьера – путь к лёгким деньгам, и ничего, кроме эротических плясок и минетов они делать-то и не умеют.

Впрочем, каждый скачет настолько высоко, насколько ему хочется.

Моя машина с заляпанными грязью номерами – и захочешь записать, не выйдет – припаркована в дальнем конце двора, и я хватаю Женю за локоть, на случай, если ей захочется отмочить какой-то фокус и дать стрекача.

– Куда ты меня везёшь? – только спрашивает, когда я, запихнув её на заднее сиденье, занимаю своё место и завожу мотор.

– Трахаться.

– Так я и поверила, – фыркает и отворачивается к окну. Волосы слегка растрепались, макияж едва заметно поплыл, и она выглядит ещё более жалкой.

– За ответами мы едем, Женя, за ответами.

– Я не понимаю, чего ты хочешь от меня! – вскрикивает, когда спустя полчаса я останавливаю машину на пустыре – наверное, единственном бесхозном земельном участке на окраине столицы и поворачиваюсь к ней. – Странный ты очень.

– Зачем ты рассказала тогда всё Нечаеву? – перехожу к делу. – Больше мне от тебя ничего не нужно.

– Что за ёбаный бред ты несёшь?! – взвизгивает и бьёт рукой по подголовнику