Муж моей сестры (СИ) - Стоун Милана

И это безобразие немедленно нужно прекращать, не доводить до жёсткого скандала, а он явно назревал. 

— Артур Леонидович, прекратите! Вы ее пугаете, — восклицаю, вскочив с места, дёргаю за его рукав. Ноль эмоций, он так и продолжал трясти чуть ли не теряющую сознание, ревущую Иру. — Она не виновата, я сама случайно задела ее. Ну, прекратите же вы!

Кричу намного громче, бью его по спине, что есть силы, и только это помогает обратить на себя внимание. Он промаргивается пару раз, смотрит на меня затуманенным взглядом. Его тоже трясет.  Большая грудь ходуном ходит, а лицо немного покраснело от ярости.

Вновь смотрит на Иру, я же вижу, как он сильно сжимает ее плечи, синяки ей обеспечены, как и ночные кошмары.  

— Принеси аптечку, тварь! — кричит и наконец-то отпускает несчастную. Прикрикивает и на меня.  — А ты сядь на место.

Я бы возмутилась, не будь он в таком состоянии.

Сажусь, как он и приказал, прижимая руку к груди, в которой сердце бьется в сумасшедшем ритме.

Мама дорогая, как же страшно! Я даже не ожидала, что у него такой взрывной характер, раньше такого не было, он казался спокойным и рассудительным. Не считая, когда выпьет... 

Не дай Боже обратить на себя его истинный гнев. 

Минаев, немного прейдя в себя, садится на своё место, берет мою руку и начинает оценивать ущерб. 

Кожа немного покрасневшая, но о боли я даже не думаю, так как меня очень смущает его внимание и то, с каким трепетом он гладил мою руку с минуту. 

Его настроение от разъярённого быка до нежного мужчины меняется чрезвычайно быстро.  

— Сильно болит? — скрипучим голосом. — Я могу отвезти тебя в больницу. 

Хмурит брови, не отрывая взгляда от моей руки. 

— Не очень, правда, — смущаюсь ещё сильнее, когда он подносит мои пальцы к своим губам и целует каждый из них. — Все нормально…

Нет, нет, не нормально! Что с моей рукой делает этот странный мужчина? Ещё минуту назад кричал так, что волосы становились дыбом, а сейчас стал необычайно ласков.

Он маньяк? Психически неуравновешен? 

— Дурочка ты, Ева, — выдыхает тяжело. — Если тебе делают больно, ты должна сделать в разы больнее в ответ и так, чтобы противник понял, что тебя трогать больше не стоит. Ни одна сука не стоит твоих страданий. 

В его словах есть доля правды, но, в общем, я не согласна, потому что сделана из другого теста. Что мне нужно было делать в этой ситуации? Накричать на Иру или накинуться с кулаками? 

— Это правда случайность, — отвечаю и одновременно решаю выдернуть руку из его лап, но сделать это не получается, он держал аккуратно, но крепко. 

— Теперь у тебя есть я, а я смогу быстро поставить всех на место. И ты не должна никого покрывать. Люди будут пользоваться твоей добротой.

Призадумалась, ведь порой так и случалось, но не могла переделать свой достаточно мягкий и спокойный характер. 

Не понимаю, почему же в этом мире плохо быть хорошей?

Все это время Минаев не сдвигается ни на миллиметр и меня не отпускает, а когда приносят аптечку, то он сам намазывает мазь на мою руку, а после перебинтовывает. 

Умело однако, со знанием дела. Очень аккуратно, чтобы не сделать больно.

И это так необычно. Такой здоровяк, повидавший жизнь, заботится о молодой девушке. 

Я была удивлена и не могла поверить, что он может быть таким разным. Грозным, властным, внимательным. 

Наши гляделки разрушила вошедшая женщина, что была чуть ли не в слезах, одна из наших поварих. 

— Хозяин, простите эту идиотку! У неё мать больная, после второго сердечного приступа, подруга моя старая. Деньги нужны, не увольняйте, — смотрит на него, как на Бога, что, впрочем, не удивительно. — Я ее накажу, будет неделю полы драить, до поздней ночи работать, но не прогоняйте.

Тело мужчины вновь напряглось, а лицо словно заострилось, что было плохим показателем. Он вновь стал черствым. 

— Она ошпарила мою женщину, а если попала бы на лицо? — прорычал. — Пошла вон отсюда!

Женщина испаряется в момент, но я успела заметить, как сильно она опечалилась, зная, что он не проникся.  

Меня же сильно задели ее слова. Она так за нее заступилась, как за дочь. Это вызывает уважение. 

Неужели из-за моей неосмотрительности пострадают люди? 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Нет, я не могу этого допустить. Моя ошибка и я ее исправлю. Точка. 

Получится ли… 

— Не выгоняйте ее, — порошу робко, смотря на мужчину умоляюще. Замечаю, что он не в самом хорошем расположении духа.

— Не понял.

— Ну, мать же больная… Она не виновата, это же я задела ее! — вцепляюсь в его рукав. — Прошу. Разве так можно? Увольнять ее? Она же ваша, — заикнулась, но продолжила, — любовница… 

Что-то в его лице вновь изменилось, словно пелена спала, и он встает со своего места, возвышаясь огромной ледяной глыбой.

— Перестань это делать! Немедленно.

— Делать что? — в непонимании хлопаю ресницами.

— Думаешь, состроишь невинное личико и можешь веревки из меня вить? — чуть ли не выплевывает агрессивным тоном. — Ева, я не мальчишка, что за кусок п*зды подставит шею, а взрослый мужик. Со мной хлопанья ресницами не прокатывает. Запомни. 

И он уходит, больше за этот вечер я его не видела, но заметила, как отъехала его машина, и внутри он был один. 

Мужчина загадка. 

Интересно, как он представляет нас вместе? Когда я просто его не понимаю. Мы совершено разные. 

Я ещё много об этом думала перед сном, прислушивалась к своему сердцу и слушала голос разума.

Точно не хотела ему рожать. Все хочется по любви, по обоюдному согласию. А не вот так, по приказу. 

Конечно, я заметила за собой, что он мне немного импонирует, но что конкретно мне в нем нравится, я не скажу. Есть у него определенный шарм. Но этого недостаточно, чтобы рассматривать его как любимого. Нет. 

Все так сложно, что хочется завыть в голос, что я и делаю, зарывшись в подушку. 

Глава 41

Осуществить свой рисковый план я решила сегодня же вечером, когда дома будет проходить застолье. 

Как раз получила сообщение от Дарины, где она сообщила, что поможет. Отлично! 

Я особо не надеялась на то, что у меня получится, и возможно я об этом пожалею, но не смогу спокойно спать, если не попробую отстоять свои права. 

С каждым часом возможность исчезнуть из этого дома увеличивалась в геометрической прогрессии. Это кажется единственным адекватным решением в этом дурдоме. 

Дожидаюсь, пока приедут его знакомые, прижимая к себе рюкзачок и телефон. 

Никогда не сбегала из дома. Я переживаю, причем сильно.  А если меня поймают? Что сделает Минаев? 

Хотя, о чем я думаю?! Он и так сделает со мной все, что ему захочется. А так я попытаю судьбу… 

Выглядываю в огромный зал, вижу, как Артур Леонидович попивает виски и с сигарой в руке выслушивает солидного на вид мужчину. 

Людей за столом предостаточно, много взрослых мужчин с очень красивыми девушками, явно модели, у них это чуть ли не на лице написано. 

Минаев с тем мужиком сидели одни, что немного удивительно и не похоже на него. Хотя привести в дом ещё одну женщину – это уже абсурд! 

Он до этого зашёл в мою комнату, приказал, чтобы я не выходила из комнаты, не переживала и спокойно ложилась спать, а завтра он выделит мне целый день. 

Да фиг ему! Какой он важный, даже не спросил, хочу ли я этого, а может у меня дела важные есть. Но нет, он все уже решил, и это бесило. 

Какова была моя радость, когда я заприметила Виктора. Отлично. Значит за мной не будет слежки!

Эх, была не была! Мой шанс. Сейчас нужно уйти, а что делать дальше, я придумаю, посоветуюсь с Дариной. Одна голова хорошо, а две лучше. 

Выхожу во двор с заднего выхода, ко мне сразу же, хромая, подбегает Барон, счастливый такой, и я не могу удержаться и треплю его за ушком.

— Ты же не расскажешь об этом ему, да? Это будет нашим небольшим секретом, — шепчу своему неугомонная песику, который так и пытается меня лизнуть.