Папой будешь? Катюша против всех! (СИ) - Кошкина Татьяна

Самая лучшая фантазия — победа Катюши на Всероссийской олимпиаде по информатике, к которой сейчас дочь активно готовилась. Фото счастливой мамы и дочери-победительницы разлетаются по сети. Отец сидит в своем мрачном кабинете, видит их и понимает, что хотел уничтожить чудо.

Но реальность все расставила по местам. Беременная Саша в старых леггинсах и потрепанных кедах рвется в хоспис. И есть шанс, что Катюшу дедушка так и не увидит.

— Захар, скажи, он совсем.

— Сама увидишь, — мужчина крутанул рулем и ловко припарковался. Как вообще заметил эту дырку между машинами?

— Подожди, — Саша коснулась его предплечья и чуть сжала. —  Скажи, что там. Я должна как-то подготовиться.

— Не хочу тебя пугать и врать тоже не хочу. Просто пошли.

Саша ожидала, что такое место как хоспис будет серым и мрачным, холодным, пугающим. На деле же все оказалось очень даже неплохо. Хороший ремонт, стены выкрашены в теплые цвета, вдоль них стоят мягкие диванчики, а персонал приветлив и даже улыбается. Как вообще можно улыбаться, работая в таком месте?

Несмотря на обстановку, её все равно трясло.

— Я с тобой, — напомнил о себе Захар, взял её холодную руку в свою горячую и потянул вперед к стойке информации.

Женщина в годах сперва мило улыбнулась им, но выслушав просьбу вбила что-то в компьютер и едва заметно нахмурилась. У Саши холодок пробежал вдоль позвоночника, она невольно сжала руку Захара сильнее. 

— Одну секунду, — набрала короткий номер и произнесла в трубку. — Василия Тимофеевича ждут на стойке. Зимина Александра Михайловна. Да, — завершив дежурный звонок повернулась к ним. — Вы очень быстро приехали, мы не успели все подготовить.

— Подготовить что? — прошептала Саша одними губами.

— Вещи покойного. Ваш отец скончался два часа назад. Вы не знали?

Мир качнулся дважды, будто ей снова пять и отец катает её на качелях высоко-высоко, почти до самых облаков. Она смеется, щурится на солнце, а потом солнце вдруг гаснет. Вокруг лишь темнота и затихающий крик:

— Саша!

Тепло рук она уже не чувствовала, но откуда-то знала — поймал.

***

Сначала включился звук. Какой-то шум, разговор, рваные злые фразы и четкие команды:

— Уберите свою валерьянку. Здесь первый триместр и перспектива патологии плода. Не хватало еще добавить сверху успокоительных! Воды принесите и нашатырь. Её бы в чувство сначала привести.

Голос Захара она узнала без труда, но был он какой-то другой: властный, строгий и немного пугающий. Таким Саша его никогда не слышала, но не удивилась тому, что рядом тут же зацокали женские каблучки. Видимо, незнакомка послушно побежала исполнять команду.

— Не успели?  — еще один голос, отдаленно знакомый. Точно, этот человек звонил ей вчера вечером.

— Увы. Задержитесь немного, Саше нужно все объяснить.

— Я не тороплюсь. Её отец был не только моим клиентом, но и хорошим другом. Знаете, два одиноких старика легко находят темы для общения.

— Понимаю. Ну, наконец-то!

В нос ударил резкий запах, к горлу мгновенно подкатило. Саша села на диванчике, куда её (видимо) заботливо уложил Захар. То, что именно он её поймал никаких сомнений не было, потому что он всегда её ловит и пока ни разу не допустил ошибки.

— Саша, что? — “отличник” тут же присел рядом, забыв про стоящего рядом с ним сгорбленного старичка в черном костюме.

— Таз, — просипела она, приподнимаясь на локтях. — Ведро. Туалет. Хоть что-нибудь!

— Сначала воды, — в руки сунули стакан, который Саша осушила с жадностью заблудившегося в пустыне.

Помогло. Неприятный симптом на время отступил, а в голове прояснилось и она мгновенно об этом пожалела. Умер. Не успела. Она смотрела перед собой, игнорируя вопросы окружающих.

— Саша! — её с силой тряхнули за плечи. Носа вновь коснулся привычный запах кофе и черти знает чего еще похожего на коньяк. Захар наклонился совсем близко и шепнул, чтобы никто не слышал. — Не раскисай, иначе мне придется носить тебя везде на руках. Я-то справлюсь, но что люди подумают…

— Нет уж! — щеки тут же полыхнули огнем, а Саша резко села, едва не впечатавшись лбом в мужское плечо.

Еще чего не хватало, раскисла как кисейная барышня, папа бы не одобрил. Мысль об отце резанула по грудине, но Саша лишь вдохнула глубже и загнала боль в дальний уголок души. Вечером в своей комнате достанет, погладит по головке, нарыдается в подушку до опухших глаз.

— Другое дело, узнаю Александру Зимину, — улыбнулся Захар и протянул руку, помогая ей подняться. Холл хосписа на мгновение качнулся перед глазами, но, опираясь на мужчину, Саша устояла и приветственно кивнула незнакомому старику. — Вы поверенный моего отца?

— Да, поверенный, друг и, так вышло, душеприказчик. Мне очень жаль, что вы не успели.

— Мне тоже, — силы были только шепнуть и ничего более.

А дальше все закрутилось само собой. Отец и Василий Тимофеевич, так представился незнакомец,  все спланировали и организовали заранее. Сотрудники ритуальной службы были уже в пути, чтобы помочь им оформить все необходимые документы.

— Саша, у меня есть право подписи. Вы поезжайте домой, отдохните. Его увезли в морг, так что попрощаться вы сможете только завтра. Я все здесь улажу и напишу вам, когда все подготовят.

— Нет. Я останусь.

— Это неразумно. В твоем положении… — начал было Захар.

— Я сама решу, что и как делать в моем положении, — отрезала она. — Он умер один, я должна хотя бы что-то сделать.

Ну как он не понимает, ей просто нужно быть, хоть как-то быть здесь. Хоть как-то заглушить эту боль от мысли, что близкий человек умер в одиночестве. От мысли, что она не успела сказать ему последние слова и услышать его. Всё это огромным комом собиралось в груди, давило, разрывало, норовя выбить ребра.

— Хорошо. Василий Тимофеевич, мы остаемся с вами.

Мы? Саша поймала спокойный взгляд Захара и не нашла в себе сил его прогнать. В такой момент глупо изображать сильную женщину. Сейчас она слаба как никогда, ей нужен кто-то рядом и какое счастье, что это Захар. Спокойный. Сильный. Уверенный. Надежный как скала, а временами устрашающий как штормовое море.

— Кстати, Александра, отец оставил для вас письмо. Я нашел на тумбочке.

Дрожащей рукой она сжала простой белый конверт и, не в силах читать сейчас, сунула его в карман джинсов. 

Вскрыла конверт его намного позже, когда тихо вошла в полутемную прихожую и, потеряв остаток сил, опустилась прямо на стоящий в углу пуфик. Муза, которую она попросила присмотреть за дочерью, и сама Катюша уже давно спали, ей никто не помешает.

Усталость была такой сильной, что мысли путались, как сонные овечки прыгали с одного на другое. Сил не осталось даже для слез. Она достала конверт, аккуратно надорвала и вытащила просто листок в клетку.

Знакомый крупный почерк, буквы чуть гуляли, а линии местами были неровными.

Он умирал. Умирал один в палате хосписа. Саша представила, как дрожащей рукой папа держал ручку и с трудом выводил короткое послание.

“Я должен был быть рядом с тобой каждый день.

Прости меня за всё, доченька…”

— И ты меня прости. Я должна была приехать раньше, — прошептала она, прижимая к губам листок бумаги, словно надеялась, что отец услышит. — Я должна была быть рядом с тобой…

Слезы застилали глаза. Она не сразу смогла прочитать дальше.

Сделай отцу прощальный подарок, когда придет время,

просто скажи счастью: “Да”

Папа

P.S. Дом теперь твой. Будь счастлива в нем со своей семьей так же, как я был счастлив с твоей мамой”

Грусть сменилась растерянностью. Что он имел в виду? Какое счастье? Какая семья? Саша вытерла слезы и отчего-то нахмурилась. Неужели, отец до последнего оставался самим собой и приготовил ей напоследок какую-то злую шутку?