Под крылом чудовища (СИ) - Ильина Настя

Вот только я не пчела. Я волк… И мне нельзя заглядываться на Веснушку, потому что Олег считал её дочерью. Потому что она ещё молодая и глупенькая… Потому что она безумно соблазнительная… И мысли о ней могут отвлечь меня от насущных проблем, полностью рассредоточить внимание.

— Тебе следует идти спать, Веснушка. Утро вечера мудренее, — негромко произношу я, а она отстраняется от меня и вытирает щёки.

— Если всё началось с ваших родителей, то, может, дядя не виноват? Возможно, он как-то мог бы помочь нам?..

— Мы не можем быть уверены в этом наверняка. Твой дядя появляется там, где случается что-то дурное. Если это чистая случайность, то как-то она играет слишком против него, поэтому пока ты должна хранить втайне наше местонахождение от дяди и его сыночка. Пообещай, что ничего им не скажешь!

— Я ничего им не скажу! — негромко произносит Веснушка и делает шаг назад, смущённая, скорее всего, тем, что в порыве эмоций повисла на моей шее. — Спокойной ночи, Даниил! И прости ещё раз, что сомневалась в тебе.

— Спокойной ночи, Веснушка… И… Уясни один урок: не доверяй никому, потому что тебя могут здорово ужалить в самое сердце. — Но мы ведь стая, верно? А в стае принято защищать друг друга… Поэтому я могу доверять тебе, Даниил.

Она снова ставит мне шах и мат, лишая возможности оправдаться. Она права. Вот только я не хочу, чтобы она доверяла так каждому, кто показался ей хорошим, потому что жизнь сложная штука.

Веснушка уходит из моей комнаты, оставляя меня один на один с собственными мыслями. Я распахиваю окно, присаживаюсь на край кровати и снова начинаю читать письмо от брата, на этот раз позволяя слезинке скользнуть по щеке, но это всего лишь секундная слабость, потому что я не поверю в его искренность окончательно, пока сам не докопаюсь до правды.

Глава 31. Саша

Очередная ночь несёт в себе сплошное беспокойство: несколько раз подпрыгиваю на кровати то от криков Анютки, то от собственных кошмаров, а потом кручусь из-за того, что глаза постоянно открываются в желании проверить, утро сейчас или ещё ночь. Как же сильно я хочу просто уснуть и не просыпаться, пока не отдохну… Вот только утром меня будит маленькое чудо: Анютка начинает щекотать меня по щеке. И как же я понимаю маму в этот момент: она так же сильно желала отоспаться, уставая с нами.

И теперь отсыпается.

Вот только совсем не так она должна была отдыхать.

На глаза наворачиваются слёзы, поэтому я стараюсь не открывать их какое-то время, лишь выдавливаю из себя улыбку.

— Саша, а мы пойдём гулять? Я гулять хочу и кушать! — активничает Аня.

Я присаживаюсь, открываю глаза и украдкой вытираю слёзы с уголков глаз. Хватаю сестру в объятия и начинаю щекотать её, а она заливисто смеётся.

— Пойдём, наверное… Нам нужно спросить у Даниила сегодняшнюю программу развлечений… Давай умываться и переодеваться!

Мы с сестрой быстренько приводим себя в порядок, а когда уже полностью готовы, понимаем, что Даниила нигде нет. Я даже заглядываю в его комнату, но и там пусто, а его постель аккуратно заправлена. Мы выходим на улицу, надеясь, что он там, но я вижу во дворе только Пелагею, а она смотрит на нас и приближается.

— Доброе утро! — улыбается она. — Даниил попросил, чтобы я проводила вас позавтракать и показала нашу усадьбу.

«Даниил попросил»…

Мне хочется скривиться от радостного произношения ею его просьбы и его имени.

Что это такое?

Ревность?

Ну уж нет… Такого точно быть не может.

— А где сам Даниил? — осторожно спрашиваю я.

— Он уехал в город и сказал, что его до вечера не будет. Вы, главное, не стесняйтесь. Где у нас столовая вы знаете, приходите, как только проголодаетесь.

— Спасибо, и… Ко мне можно на ты, — выдавливаю я из себя и чуть прибавляю шаг, чтобы догнать сестру.

— Ко мне тоже, — летит мне вдогонку её голос, и я слышу, как она шлёпает, пытаясь поравняться с нами.

Даниил уехал.

Я точно знаю, что он не просто так сбежал в город. Во всём виноваты бумаги, которые я дала ему вчера. Он решил провести расследование в одиночку. Так и хочется дать ему хорошего подзатыльника. Если кто-то пытался избавиться от него раньше, то сейчас они могут сделать это, потому что он сам летит в их сети, как мотылёк на огонь. И пытается провернуть всё в одиночку. Тошнота то ли от голода, то ли от дурного предчувствия сводит всё в животе и подступает к горлу распирающим комом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Пелагея идёт следом за нами. Мне кажется, что она хочет подружиться со мной, но стоит мне только вспомнить их с Даниилом улыбочки друг другу, как я хочу наброситься на неё и придушить. Хотя знаю, точно знаю, насколько это неправильно.

Мы входим в столовую, где нас встречает приветливая баба Маня. За стойкой стоит молоденькая — даже моложе Пелагеи — девушка и улыбается нам.

— Садитесь, девочки мои, сейчас я вас накормлю свежими пирожками с капусткой! — говорит баба Маня.

Мы с Аней моем руки, а когда возвращаемся, на столе уже стоят ароматные пирожки, от которых пышет жаром. Баба Маня уже ушла, а Пелагей топчется рядом и не решается присесть к нам за стол.

— Присоединяйся к нам, — киваю я, хоть это предложение и далось мне с большим трудом.

Она с радостью принимает моё приглашение, берёт у той молоденькой девушки ещё один стакан с горячим чаем и садится с нами.

На экране телевизора включены мультики, и Анютка залипает на них, уплетая вкуснейший на свете пирожок, а я делаю небольшой глоток чая, и даже не знаю, с чего можно начать разговор.

— Вы с Даниилом прекрасная пора, — произносит Пелагея, судя по всему решив разрядить немного напряжённую обстановку между нами.

Я начинаю кашлять от неожиданности, потому что немного чая попадает, как говорится, не в то горло. Пелагея похлопывает меня по спине. Откашлявшись, я благодарю её за помощь, хватаю в руки пирожок, чуть обжигая пальцы и дую на него, а потом смотрю на неё.

— Пара? — переспрашиваю я. — Мы с Даниилом?

— Вы же вместе, — отвечает она с улыбкой. — Он сказал, что ты его слишком ревнивая девушка, которую он хочет немного позлить.

Щёки начинают краснеть. Позлить он, значит, хочет? Меня? Я подношу ко рту пирожок и откусываю кусочек, жмурясь от нежнейшего теста и свежайшей начинки внутри.

— Это невероятно вкусно! — блаженно улыбаюсь я.

— Бабушка чудесно готовит. Когда приезжают важные для неё гости, она всегда готовит сама, а Даниил для неё практически член семьи, она сама так сказала.

Вот даже как…

Здорово, когда у тебя есть семья…

И как же паршиво, когда её нет.

Самое ужасное, что я даже дяде родному не могу доверять.

— Это хорошо, что у них такая связь, но я скажу на всякий случай — между мной и Даниилом ничего нет… — я говорю негромко, чтобы не отвлекать сестру на ненужные её маленьким ушкам речи. — Он просто брат моего отчима и Аниного отца. — Возможно, он считает иначе… — краснеет Пелагея. — Когда я предложила ему прогуляться на рассвете, он сказал, что не может, потому что своё сердце отдал тебе.

Интересно, как я смогла пропустить этот момент?

Ну, Даниил! Ну, даёт! Невеста! Ну, я ему покажу ревнивую невесту! Сам не будет знать, куда бежать от меня.

— Тогда это уже его проблемы, — улыбаюсь я. — Лишился прогулки с такой милой девушкой!

Пелагея краснеет и отводит взгляд в сторону, устремляет его на поверхность чашки со своим чаем и потихонечку дует на него.

— Между вами есть что-то… Бабушка разложила ночью карты и узнала…

— Пелагея, а не сильно ли много ты болтаешь? — словно из воздуха появляется баба Маня, и мы с её внучкой вздрагиваем от неожиданности.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Пелагея медленно поднимает на бабушку взгляд, а мне становится немного не по себе. Аня тоже смотрит несколько секунд на бабу Маню. Эта женщина ещё и гадать умеет? Да и можно ли узнать с помощью гаданий правду? Я никогда не верила во все эти игры шарлатанов. Их главная задача — пустить пыль в глаза, чтобы заработать на этом, вряд ли кто-то из них на самом деле умеет заглядывать в прошлое или будущее.