Артур Дарра - Хранитель слёз

— Спасибо! — прошептал он неосознанно. И, быстро открыв глаза, замер в надежде, что Лиза не услышала.

— За что?..

Никита вздохнул.

— Понимаешь… Ты стала для меня тем человеком, благодаря которому я впервые понял, что всё в моей жизни может быть по-другому. Не так, как я всегда себе представлял. А иначе: как я даже не мог себе и вообразить.

— Что есть жизнь за пределами крепости? — спросила она.

— Именно, — тихо ответил Никита.

Лиза закашляла.

— Это тебе спасибо… — произнесла она. — За эту поездку. Я очень многое поняла… Поняла, как это важно — семья. Как это — очень тепло для сердца. Я увидела настоящий Новый год, зиму, радостные улыбки, твоя улыбка… И теперь… Я точно поняла, что мне нужно к своим родителям. Они ждут меня. Где-то там, верно? Они же меня любили и не могли так просто оставить. Они ждут меня, Никита. Я должна найти их… Ты отвезёшь меня в Гренландию? Ты поедешь туда со мной?

Никита вновь глубоко вздохнул. Лиза замерла в ожидании.

— Ты знаешь… — сказал он. — А что, если… когда пройдёт договорённый год нашего проживания, взять обещанные деньги, продать квартиру и… на самом деле рвануть в Гренландию? Нужно только узнать, сколько там стоят частные домики. Нам ведь слишком большой не нужен, правда? Купим какой-нибудь маленький, но уютный. И будем жить. Я буду писать там свои романы, стану знаменитым писателем. Этим и буду зарабатывать нам на жизнь. А ты будешь читать мои книги. Иногда — другие. Ну, это чтобы я сильно не ревновал. Как ты на это смотришь?

Мягкое золотистое сияние лампы выхватывало едва уловимую улыбку Лизы, просвечивающую сквозь влагу, заливавшую её разрумяненное лицо. Она плакала, тихо, бесшумно, и Никита этого видеть не мог.

— Хорошо, — прошептала она. — Хорошо смотрю!..

— Решено! — почти уснув, объявил Никита и вскинул руку вверх. — Едем покорять Гренландию!

Было слышно, как на первом этаже возвратилась толпа. Как они о чём-то оживлённо тараторят, как веселятся, как горланит телевизор голосом Галкина, Киркорова и Баскова. Но с каждой минутой все звуки затухали, словно опускались на дно глубокого озера. Закрытая изнутри комната Никита будто бы отделялась от всего остального мира, как подводная лодка, уносящаяся в бескрайние безмолвные глубины.

— Интересно, сколько вдохов осталось до рассвета? — прошептал Никита, взглянув сквозь приподнятые веки в тёмное окно, за которым носился снежный ветер.

— Пять тысяч, — тихо ответила Лиза и закашляла. — Примерно, пять тысяч…

— Пять тысяч вдохов до рассвета… — произнёс он. — Как же чертовски здорово звучит…

Так они и лежали. Лежали и слушали тишину. И своё ровное дыхание.

Вдох…

…Выдох.

Вдох…

…Выдох.

Лишь иногда идиллию тишины нарушал тихий кашель.

Вдох…

…Выдох.

Вдох…

…Выдох.

И словно вот он — как говорила Лиза — выход. Выход в другую, озарённую светом комнату. Словно вот она — безмятежная усталость, перерастающая в здоровый, райский сон. И словно всё плохое — навсегда позади. И словно вот она — вот она! — спокойная, размеренная и счастливая жизнь! Вот она, начинается, тихо и мирно, тихо и блаженно, тихо и тепло, тихо и убаюкивающе, словно нежная колыбельная, что поёт маменька своему малышу.

Всё только начинается!

Всё только…

— Я счастлив с тобой, — прошептал Никита сквозь сон. — Теперь у нас всё будет хорошо… Теперь у нас обязательно всё будет хорошо!

X

Никита находился в удивительной снежной стране. Всё вокруг на нескончаемые километры было покрыто сверкающей белой тканью. Красота зимней безграничности. Ни деревьев, ни домов; лишь редкие холмы выступали где-то далеко, плавно срастаясь с розовеющим небом. Рассветало. Расцветало.

«Быть может, это Гренландия? — сразу же предположил парень, восторгаясь от раскинувшегося вида. — Тогда, может, где-то здесь есть Лиза?..»

И правда!

В необычной снежной стране появилась Лиза!

В лёгком белом платье она, игриво смеясь, бежала по полю, украшенному лучами ранней зари. Бежала и пела:

Там, где клён шумит над речной волной,Говорили мы о любви с тобой.Опустел тот клён, в поле бродит мгла.А любовь, как сон, стороной прошла…

— Постой! — рассмеявшись, крикнул ей Никита. — Куда ты убегаешь? Здесь ведь сплошные снега!

Но Лиза, поглощённая своим личным весельем, не замечала кричавшего ей издалека парня. Её светлые волосы развевались на бегу какой-то детской простотой и наивностью происходящего, а от босых ножек на снегу оставалась длинная цепочка маленьких следов. Она продолжала петь, прекрасно, словно сам ангел, и, кажется, ничто не могло отвлечь её от этого занятия.

А любовь, как со-о-о-он…А любовь, как со-о-о-он…Стороной прошла…

— Подожди меня, Лиза! Слышишь? Подожди же! — Никита бросился за ней, ступая по блестящему полю. — Лиза!

Беззаботная девушка по-прежнему ничего не замечала. Казалось, она убегала в такое место, в которое ей невероятно сильно хотелось попасть. Будто это было её одной единственной целью, и ничто другое уже не смогло бы обратить на себя её внимание. Вздымающееся солнце, постепенно растекающееся по холмам, затопляя их золотом, словно манило её к себе.

Солнечная дорожка для щебечущей Лизы, по которой она мчалась в саму Вечность…

— Стой! Остановись, Лиза! Подожди меня! — всё кричал Никита, ощущая, что бежит за самим Счастьем и должен его непременно догнать.

Но ближе почему-то не становился. Будто только наоборот — странным образом отдалялся.

А вдалеке всё резвился задорный женский голосок:

Четырём ветрамГрусть-печаль раздам.Не вернётся вновьЭто лето к нам…

Никита нёсся изо всех сил, но вскоре почувствовал, что выдыхается. Словно в его горле странные существа развели кострища. Толку никакого — приблизиться не удаётся. А Лиза, которую становилось всё труднее разглядеть на фоне ослепляющего рассвета, и не думает колебаться. Нужно её чем-то привлечь! Но чем? Как сделать, чтобы она услышала? Чтобы увидела. Чтобы поняла, что он здесь!

Никита вдруг ощутил прикосновение. Повернувшись вправо, остолбенел.