Илья Ангелов - Аниска

Часы показывали девять утра. Аниска открыла балконную дверь, чтобы проветрить комнату и выглянула наружу.

Ночью прошел дождь, поэтому на асфальте перед воротами образовалась большая лужа. Вокруг нее, весело чирикая, прыгали воробьи. Чуть поотдаль на пробивающейся травке лежал Пуська и смотрел на резную ограду, опоясывающую двор. Услышав скрип двери, кот поднял голову и радостно мяукнул, углядев наверху любимую хозяйку. Откуда-то издали доносился собачий лай. "Опять небось бегал дразнить Гайдара…", — усмехнулась Аниска. Слава о пуськиных проделках давно уже гуляла по элитному поселку…

Любезный друг Пуся снова мяукнул и сделал несколько шажков в сторону дома.

— Сиди, Пусечка, сиди! Скоро спущусь! — с улыбкой крикнула девушка и Пуська как-будто все понял — вмиг успокоился и опять опустился на травку. "Вот кто меня по-настоящему любит и кому я еще не безразлична. Милый Пусечка, один ты у меня остался!", — с горечью подумала Аниска, но тут же пресекла грустные мысли — день еще только начинался и не стоило расстраиваться по мелочам.

А сделать сегодня предстояло немало. Сейчас она попьет чаю и поедет к родителям в гости — красить пасхальные яйца. Потом надо смотаться в центр и купить Миньке в подарок красивую рубашку, пару книжек себе, кое-что по мелочам… Обещалась позвонить Машка, которая вроде собралась замуж — значит будут кофий и долгий задушевный разговор…

А затем сюда — встречать и привечать минькиных друзей, приглашенных сегодня на футбол. Резать хлеб, колбасу, намазывать маслом и икрой бесчисленное количество маленьких бутербродиков, выносить пепельницы, мыть посуду, а ночью еще и переться в церковь. Да, серьезный денек предстоит. Holy Saturday…

…Минут через пятнадцать, наскоро попив чаю и перехватив бутербродик, Аниска выехала за ворота. Остановила машину, открыла дверцу, вылезла. Преданный Пуська, задрав хвост трубой, радостно бросился к хозяйке. Между ними давно уже установился неписаный ритуал — каждое утро кот с завидным постоянством провожал девушку на работу, выбегая на улицу даже в самые лютые морозы.

Аниска достала из кармана курточки бумажку, в которой лежало несколько кусочков красной рыбки, развернула ее и положила перед котом. Как не побаловать любезного друга Пусечку? Пока тот с аппетитом уплетал горбушу, с наслаждением закурила. Пуська доел, облизнулся и благодарно потерся об анискины сапоги. Потом поднял голову и мяукнул, как бы разрешая — езжай! Аниска погладила кота по густой шерсти и забралась в машину. Поехали!

……………….

Субботним утром шоссе, ведущее в город, было пустынно. Десять километров до круглосуточной бензозаправки с магазином, где она обычно покупала свой "Парламент", девушка взяла за семь минут. Остановилась, залила бак "Яриса", купила две пачки сигарет.

Еще трех минут с лихвой хватило, чтобы пролететь пять километров до первого светофора у въезда в город. Тут скорость пришлось резко сбавить — начиналась жилая зона с редкими пока домами. Следующий светофор, километра через полтора, висел у перекрестка с аптекой — сюда Аниске доводилось пару раз приезжать за аспирином и прокладками — в их элитном поселке не имелось ни магазинов, ни аптек, ни даже элементарного ларька с сигаретами — владельцы особняков категорически возражали против появления по соседству торговых точек…

Светофор горел красным, поэтому пришлось остановиться.

Аниска посмотрела влево, на аптеку, припоминая, нет ли необходимости заглянуть туда? Вроде нет. И прокладок дома полно, и презервативов, без которых она не соглашалась на секс с мужем, в тумбочке у кровати пылится достаточно…

Повернула голову направо и взгляд ее уперся в небольшой пустырь, по обе стороны которого стояли какие-то заброшенные сады и полуразрушенные деревянные домики. Земля тут была утоптанная, почти без травы. Кое-где виднелись полустертые следы шин. Видимо это место изредка использовали в виде стоянки посетители аптеки…

Загорелся зеленый и Аниска, чуть выждав, плавно тронула машину. Бросив прощальный взгляд на аптеку, девушка только теперь заметила старинную, покрытую ржавчиной табличку-указатель: "Ул. Цветочная. Љ 15"…

……………….

"Здравствуй, родной дом! Как же ты постарел за эти месяцы. И люди вокруг постарели. Даже вечные бабушки, десятилетиями сидящие на скамейках во дворе. И эти трещины в стенах коридора. Вроде раньше их не было. Или были?..И мама, бедная мама, прости, но ты тоже постарела. Наверное и я старею, а мне только двадцать шесть лет. Один братец Сашка растет и хорошеет — вон какой удалец, кровь с молоком! Милый братик Сашка…", — думала Аниска, сидя за столом на кухне родной квартиры, где они с мамой теперь красили пасхальные яйца.

Благостно бурлили на плите кастрюли, стояли в ряд баночки с разноцветной водой. Отдельно в стороне пузатилась старинная чугунная кастрюля, полная отвара из луковой шелухи — мать настояла на том, чтобы часть яиц красили по-старинке, а не новомодными химическими красителями…

Зеленые, синие, красные, оранжевые, с рисуночками, пятнышками, полосками яйца обсушивали и складывали в два берестяных туеска, сплетенных когда-то анискиным дедом. "Дедушка, дорогой, тебя уже нет столько лет, а туесочки живут. И память о тебе живет, милый дедушка, нет, не в туесочках, в сердце", — подумала Аниска и ей вновь сделалось грустно. Когда-нибудь и она умрет, а останется ли что-нибудь после нее? Память или хотя бы вот такой простенький туесочек из коры?

Мать расспрашивала о новой жизни. Как дом, что едят? Особенно настойчиво интересовалась — почему Аниска еще не беременна? Зачем тогда вообще надо было выходить замуж? Ведь мужики-то не дураки — только детьми их и можно привязать, иначе уйдет, загуляет, запьет, найдет другую…

Аниска отвечала нехотя, односложно, потом завелась — стала отругиваться, затем вновь как-то разом успокоилась, нащупала нужную тактику — надо было разговорить мать, заставить ее рассказывать о себе и домашних. Уловка подействовала и началось бескрайнее повествование о болезнях, соседях, родственниках, сорванце Сашке, решившем ни с того ни с сего поступать в Школу милиции. Так под заунывный монолог матери и покрасили четыре десятка яиц…

Потом обедали всей семьей. Лицо отца светилось радостью. Вчера, узнав, что утром к ним наконец-то пожалует дочка, он съездил на рынок, закупился свининой и говядиной, намолол фарша и весь вечер собственноручно лепил любимые анискины пельмени — так ему хотелось обрадовать дочку…