Кейт Уайт - Не верь глазам своим

— Вам приходилось иметь дело с Нэшем?

— Теперь, конечно же, да, — подтвердила она. — Как думаете, его назначат главным редактором? — Ее глаза были блекло-голубыми, словно выцвели с годами, тем не менее они держали меня в напряжении.

— Не стоит спрашивать мое мнение по этому поводу. Я не так долго работаю в «Баззе», чтобы меня посвящали в подобные дела. А в разговоре с подчиненными Дикер ничего не упомянул о своих намерениях.

Мэри натянула розовые очки на напудренный нос, чтобы прочесть меню, и всмотрелась в меня поверх них.

— Полагаю, он слишком взвинчен. Я о Дикере. Постоянно находится на взводе, верно?

— Я с ним не так часто сталкивалась, — ответила я. — Он контактировал с Моной, но не с рядовыми сотрудниками.

— Как там, кстати, сотрудники? Кого-нибудь опечалила смерть Моны? Или все заливаются крокодильими слезами?

— Я новичок, и со мной никто не делится своими чувствами. Но я заметила, что люди огорчены и встревожены инцидентом. Не знаю, оплакивает ли кто бывшую начальницу.

Мэри Кей задумалась над моим высказыванием, однако никак его не прокомментировала, затем опять сосредоточила свое внимание на меню: быстро просмотрела и бросила на стол. На запястье зазвенели золотой и бриллиантовый браслеты.

— Что-нибудь выбрали? — спросила лос-анджелесская герцогиня.

— Пожалуй, омлет.

— Прекрасно, — произнесла она, подозвала официанта, предоставила мне право назвать заказ первой, а затем отбарабанила свой: — Два яйца всмятку, но не слишком жидко, бутерброд с маслом из хлеба грубого помола, ягодные джемы, только не мармеладные, мускусная дыня тонкими дольками и кофе, очень крепкий.

Судя по выражению лица официанта, в ресторане имелось около шестидесяти процентов из всего заказанного.

— Теперь скажите, чем я могу вам помочь? — спросила Мэри Кей, пока официант отходил, продолжая делать записи. — Вам, кажется, очень хотелось со мной встретиться.

— Не знаю, слышали вы или нет, но я пишу для «Базза» статью о смерти Моны. Опрашиваю всех сотрудников. Нэш велел оказывать мне всяческое содействие.

— Вы же понимаете, что я вчера провела полдня в перелете и ответила на ваш звонок, как только появилась такая возможность.

— Да, конечно… знаю, — пролепетала я. — Я всего лишь пыталась объяснить причину, почему так хотела вас видеть. Мне нужно задать вам пару вопросов.

— Я думала, краткую биографию Моны пишет кто-то другой — молодой человек.

— Вы имеете в виду Райана? Да, это действительно так. Я освещаю само преступление — убийство.

— А что могу я знать по этому поводу? Вам же известно, что я в момент ее смерти была в Лос-Анджелесе.

Подошел официант с белым керамическим кофейничком и налил нам обеим кофе. Мэри Кей отхлебнула, оставив на чашке розовый след от помады: удалить такой можно только паяльной лампой.

— Да, конечно, — согласилась я. — Но вы позвонили в кабинет Моны около семи и попросили, чтобы она подошла без пятнадцати восемь. Вам удалось в тот вечер связаться с ней?

Мэри Кей молча уставилась на меня. Сквозь бледно-голубые глаза было видно, как крутятся шестеренки в ее голове.

— Полагаю, вам это сказала помощница Моны, — наконец произнесла она с раздражением в голосе. — Да, я звонила Моне в семь, но потом не перезванивала.

— Тогда зачем ей надо было находиться в кабинете?

— Для разговора с фотографом.

— А вы не знаете, состоялся ли тот разговор?

— Не знаю, — задумчиво ответила она. — Я была всего лишь посредником, как говорится.

Судя по уклончивости, она что-то недоговаривала. Интересно, что Моне постоянно приходилось иметь дело с фотографами.

— Кто этот человек? — спросила я. — Мог ли он прийти в тот вечер к Моне в кабинет?

— Боже упаси, нет, — сказала Мэри. — Иначе полиция уже прибрала бы его к рукам. Фотограф живет в Лос-Анджелесе и с Моной никогда не встречался. Он простой папарацци, который натолкнулся на эксклюзивную информацию и решил, что она может заинтересовать Мону. Попросил меня состыковать его с Моной во избежание прямого отказа,

— Натолкнулся на информацию? Я думала, папарацци продают фотографии.

— Конечно, но иногда в процессе работы они способны раздобыть весьма ценные сведения.

Последняя реплика прозвучала так, будто папарацци проводят исследования стволовых клеток.

— А что имелось в арсенале у нашего фотографа? — поинтересовалась я.

— Не понимаю, какое это имеет отношение к делу, — сказала Мэри Кей, отхлебнув кофе. — Не знаю. Повторюсь, я всего лишь посредник.

Я чуть не закричала: «Лгунья! Лгунья!» Она лгала довольно убедительно, но кто поверит, что можно остаться в неведении с ее-то пристрастием лезть в чужие дела.

Официант принес заказ, и беседа приостановилась, пока он расставлял перед нами блюда и снимал серебряные крышки. Мэри Кей положила ладони на край стола, загнув вверх пальцы, и осмотрела свою тарелку, словно перед ней бархатный поднос с алмазами.

— Не могли бы вы назвать его имя и дать телефон? — сказала я, как только парад еды закончился. — Мне нужно выяснить, дозвонился ли он до Моны в тот вечер. Это поможет установить точное время нападения.

Мэри Кей вздрогнула и отложила нож и вилку, будто у нее резко пропал аппетит.

— Боже мой, как это ужасно, — ответила она. — Что за неприятная задача стоит перед вами.

«Ой, да ладно вам», — хотелось сказать мне. Передо мной сидела женщина, которая повидала такие мерзости, что и в кино не снимают.

Остальную часть завтрака я расспрашивала ее о карьере: начало пути, самые яркие достижения. Обычно проявление интереса к жизни собеседника помогает добиться его расположения, но Мэри Кей не стала ни на йоту благосклоннее. Видимо, я ей не понравилась. Скорее всего она решила, что значительно превосходит меня по социальному статусу. Хотя как может консультант по сплетням смотреть свысока на автора криминальных историй? Почувствовав, что ей хочется уйти, я попросила чек сразу, как только официант унес наши тарелки. Затем напомнила, что мне необходимо имя фотографа и его телефон. Мэри достала из сумочки черную записную книжку, толстую, как многослойный сандвич, быстро открыла нужную страницу и написала мне данные папарацци.

— Ох, как не хочется этого делать, — сказала она, протянув мне через стол бумажку, — но раз Нэш просил оказывать всяческое содействие… И пожалуйста, не забудьте упомянуть, что я помогла вам всем, чем только смогла.

Я взглянула на бумажку. Там было имя — Джед Крэндол — и номер, видимо, сотовый.

— И еще один вопрос, — опомнилась я. — Отчего Мона вдруг невзлюбила Брэндона Котта?