Виктория Рутледж - Взрослая жизнь для начинающих

— Больше можешь ничего не говорить, поросенок. — Айона начала водить ногтями вверх-вниз по его спине, и Ангус выгибался от удовольствия, хотя старался сохранить на лице серьезное выражение.

— Айона… — произнес он предостерегающим тоном.

Она сделала последний штрих ногтями по его плечам.

— Само собой, я понимаю, о чем ты. Но если ты хочешь, чтобы тебя поддержали остальные, то нужно смотреть на вещи с намного большим оптимизмом.

— Само собой.

— Будет лучше, если ты сначала изложишь все свои опасения мне, чтобы в разговоре с Крисом излучать только невероятный энтузиазм, а? Ведь не меня тебе нужно убеждать. Ты же знаешь, я буду помогать тебе во всем, чем ты только ни решишь заняться. А мне еще нужно подумать о кошках. И о моем сарае.

Ангус прижался губами к шее Айоны. От нее пахло кофе.

— Ты у меня самая лучшая, — сказал он. — Откуда ты такая взялась? Я тебя не заслужил.

— Да-да, не заслужил, — согласилась Айона. — Ты собираешься положить фарш в эту кастрюлю? Или так и будешь обжаривать лук?

— Думаю, фарш подождет, правда?

— Увы, нет, потому что с минуты на минуту налетят Джим, Тамара, Нед и все прочие.

— А что, может быть, мне пересмотреть меню и вместо спагетти болоньезе приготовить луковый пирог? — Рука Ангуса пробиралась вверх по спине Айоны, под рубашкой.

Через его плечо Айона глянула на настенные часы. Было уже без пяти семь. Отчаянным усилием заставив себя вспомнить об обязанностях и отказаться от удовольствия, она отодвинулась так, чтобы не дать ему расстегнуть лифчик.

— Ангус!

— Айона!

— Нет!

— Пожалуйста!

— Я сказала, нет!

— Почему?

Обе его руки оказались у нее за спиной, и все грозило превратиться в недостойную возню. Айона знала, что для того, чтобы расстегнуть на ней лифчик, даже с ее помощью и поглядывая в зеркало, ему в самом лучшем случае понадобилось бы не меньше минуты, поэтому ей совсем не грозит в считаные секунды оказаться раздетой догола.

— Какую именно часть фразы «Твои друзья сейчас придут на ужин, и им, возможно, не хочется увидеть, как совсем уже не юная парочка тискается на кухонном столе» ты не понимаешь, Ангус?

С тяжелым вздохом он сдался и подошел к Айоне со спины, чтобы посмотреть, что же там за конструкция.

— Ну да, здорово. Двойная застежка. Почему бы тебе не начать носить маленькие маечки? Их будет намного легче снять. Ты просто поднимешь руки, а я одним махом тебя раздену, и никаких заморочек.

— Мужчины не хотят заниматься любовью с девушками, которые носят маечки, — ответила Айона, разрывая пакеты с салатом, пока Ангус все еще изучал механизм застежки ее лифчика. — За исключением Джимми Пейджа.

— Ну, понятно. А комплект из трех предметов от фирмы «Маркс энд Спенсер» тебя устроит?

— Пусть это будет что-нибудь неизвестное, и тогда я, возможно, подумаю.

Ангус обвил руками ее талию.

— В этом случае я разыщу на чердаке свою электрогитару, помнишь, как у Пейджа.

— М-м. Ну да, ты видел видеокассету с концертом «Добрый вечер, Нью-Йорк!». Отличные джинсы, очень облегающие, за ушами — капельку пачули…

— И ты знаешь, что у меня волосы на груди как раз подходят для этого образа…

Веки Айоны сомкнулись, а Ангус просунул свои сильные пальцы в петли для ремня на ее джинсах, притянул ее поближе к себе и снова начал целовать в шею. Его дыхание, прерываемое тихим смехом, было горячим, пахло лимоном и базиликом. Айона тревожно заметила, что явно начинает ощущать возбуждение, и утешала себя тем, что оно связано с Джимми Пейджем.

Но — ближе к делу…

— Ангус, а тебя не возбуждают юные девушки в маечках, правда?

— Нет! Только взрослые девушки в маленьких маечках…

Раздался громкий стук в дверь, и через щель для почты донесся крик Мэри: «Хватит целоваться-обниматься, открывайте!»

— Как? — произнес Ангус, отпрянув с потрясенным выражением лица. — Откуда они все знают? У них что, радар? Почему они всегда приходят именно в тот момент, когда этого так не хочется?

— Может быть, из-за того, что ты им звонишь и приглашаешь? — Айона высвободилась из его объятий и поправила рубашку. — Приготовь кофе, ладно? А о твоих джинсах мы поговорим позже.

— Только дай мне знак, когда захочешь, чтобы все ушли, и я их надену, — крикнул Ангус вслед, когда она пошла открыть дверь. — Оставим их на случай, когда нужно избавиться от назойливых гостей.

Коридор в их доме был местом, где скапливался разного рода хлам, который хотели вынести из квартиры или только что внесли. Проходя мимо комода, Айона пинком отправила под него валявшиеся не на месте туфли; быстро наклонившись, подобрала с пола куртку Ангуса, повесила ее на крючок и открыла дверь.

Мэри стояла на крыльце вместе с Джимом и Тамарой. Джим и Мэри держали бутылки вина; у Тамары в руках было две бутылки минеральной воды и одна бутылка черносмородинового напитка; она вертелась на месте, как будто под ней было невидимое летающее блюдце. Джим стоял с каким-то мученическим выражением лица. Все они сгрудились под зонтом Мэри с эмблемой студенческого союза. Айона с удивлением поняла, что идет проливной дождь. Она его не услышала, потому что на кухне играло радио. А дома ли наши кошки, подумала она.

— Заходите, — сказала она, распахнув дверь как можно шире и протягивая руки, чтобы взять одежду гостей.

— Мне надо заскочить в сортир, — сказала Тамара, сунув бутылки Айоне в руки. — Повторное ободочное промывание. — Айона отшагнула в сторону, и Тамара понеслась в туалет. — Привет, Ангус, — крикнула она, пролетая мимо него.

— Что это с ней?! — еле слышным шепотом спросила Айона у Мэри.

— Ну, что-то у нее происходит…

— Ей там не могут дать что-то вроде пробки? — удивилась Айона.

— Прекрати! — запротестовал Джим.

— Пока мы сюда ехали, Джим усадил ее на полиэтиленовый пакет.

— Мэри, заткнись, — сказал Джим и пошел в кухню, где Ангус галантно догадался включить радио, чтобы скрыть тот факт, что туалет непосредственно примыкает к кухне.

— Джим, ты плохо выглядишь, дружище. — Ангус прекратил помешивать и искоса посмотрел на друга.

— Не спрашивай, — ответил Джим. — Для меня это было травматично.

— У нас будет сомелье? — спросила Мэри. — Или мне придется вытащить пробку зубами и пить из горлышка? Предупреждаю, у меня была очень трудная неделя, — мы прошли всю древнеримскую цивилизацию.

— Давай сюда, — сказала Айона и поставила бутылки в холодильник. — У нас есть холодное пиво и кофе. Может, ты снимешь мокрую обувь и войдешь в комнату, а я тебе что-нибудь принесу?