Дениз Хагерти - Лучи любви

Я должна найти себе какое-нибудь занятие, думала девушка. Браться за книгу отца — отпадает. Не то состояние. Библиотека — ну конечно, там я чувствую себя лучше всего. Огромной библиотекой Окридж-холла уже давно никто не занимался. Книги по охоте стояли рядом со стихами, и, чтобы найти нужный том, приходилось скорее руководствоваться интуицией. Почему я раньше об этом не подумала? Мэг попросила принести ей лесенку и приступила к работе.

Любовь к книгам привил ей отец. Они вместе ходили по букинистическим магазинам, роясь в развалах старинных пожелтевших изданий. Мэг был приятен запах обложек, бумаги. Став на лесенку, она снимала с полок толстенные фолианты, аккуратно раскладывая их по пачкам. Работа продвигалась медленно, потому что Мэг то и дело углублялась в чтение, увлеченная то описанием дворцовых интриг, то историей паркового искусства. Неожиданно ей в руки попал томик стихов Лавлейса. Мэг дрожащими руками отыскала стихотворение, строки которого ей когда-то прочитал Ричард.

…Так слезами счастье тщится

От кручины откупиться,

Или радость так горька,

От того, что коротка.

К сожалению, Мэг должна была согласиться с поэтом — ее счастье длилось всего одну ночь, а кручина… Хватит, одернула она себя и заставила вернуться к работе.

Окончательно зарывшись в книги, Мэг потеряла ощущение времени. За окнами уже стемнело, когда, постучав, показалась как всегда возбужденная Мэри Энн и скороговоркой произнесла:

— К вам гостья!

Неужели снова Бланш? — подумала Мэг. В библиотеку вихрем ворвалась Бренда.

— Еле пробилась к тебе! Там какой-то старикашка лежит в обмороке.

— Я думаю! — посмотрела на Бренду Мэг.

Вид у той был как обычно экзотический и неподготовленного человека вполне мог свалить с ног, а респектабельный Сэндби таковым и являлся.

На Бренде было развевающееся черно-красное пончо с большими кистями и огромная соломенная шляпа, по-видимому, заменяющая сомбреро. Более чем округлые ее формы обтягивали узкие черные джинсы, на ногах — маленькие лакированные сапожки.

Мэг впервые за несколько дней засмеялась.

— Мэг! Неужели это все настоящее! Потрясный дом!

Мэг спустилась с лестницы и подошла к подруге.

— Ты в порядке? Что-то ты с лица спала!

Мэг бросилась к Бренде на грудь и захлюпала носом.

— Бренда, милая, мне так не хватало тебя.

Бренда чуть отстранилась, внимательно оглядела Мэг и тоном умудренного жизнью человека вынесла свой вердикт:

— Понятно! Сделал ноги.

Мэг кивнула.

— Ну и черт с ним! Сейчас мы с тобой так развернемся. У нас на фестивале мексиканской культуры я познакомилась с таким потрясающим мексиканцем, и не каким-то там учителем, а настоящим дипломатом. У меня-то сейчас роман с парнем, который брал у него интервью, а для тебя это как раз то, что надо, — как из пулемета тарахтела Бренда. — Пойдем, душечка, сейчас мы приведем тебя в чувство. — Она заговорщически подмигнула Мэри Энн и широко улыбнулась подошедшей на шум миссис Флеминг.

— Покажите, куда здесь идти. Еще заблужусь ненароком. И приготовьте нам что-нибудь вкусненькое, а то девушка вон совсем отощала. Да и я в дороге проголодалась.

Мэг испугалась, что фамильярность Бренды шокирует миссис Флеминг, но та с неожиданной для ее комплекции быстротой засеменила в сторону кухни.

— Я приготовлю для мисс комнату рядом с вашей, — услужливо прощебетала Мэри Энн и тоже исчезла.

Бренда, разинув рот, остановилась было на пороге сиреневой комнаты, но тут же бросилась к портрету Мэри Феннел.

— Когда это тебя успели нарисовать? После того бала?

Мэг вкратце рассказала историю портрета и Розового мальчика.

— Вот это страсти! — с завистью проговорила Бренда. — А ведь он тебя любит!

— Кто?

Бренда не успела уточнить — в дверь постучали и вошедший Сэндби сообщил, что ужин подан.

За столом Бренда трещала как сорока, с завидным аппетитом уплетая баранью ногу. Мэг с трудом проглотила несколько кусочков, но Бренда ела с таким вкусом, что Мэг последовала ее примеру.

Когда убирали со стола, миссис Флеминг, вошедшая за распоряжениями на завтрашний день, одарила Бренду материнской улыбкой.

— Никогда так вкусно не ела! — с присущей ей широтой похвалила ее Бренда.

— Мэг, мы едем на праздник в мексиканское посольство, и попробуй только возразить мне! У тебя найдется что-нибудь подходящее на выход? — Бренда хитро поглядела на Мэри Энн.

Та сперва остолбенела от возмущения, но потом понимающе закивала в ответ:

— Я специально купила украшения.

Мэг в ужасе закрыла глаза. Она уже представляла, что это могут быть за украшения. А почему бы и не поехать? Что же, всю жизнь оплакивать свою несчастную судьбу?

— Разумеется, поедем. Твой шикарный дипломат там будет?

— А откуда бы я взяла приглашения? Полночи Мэг рассказывала Бренде о Ричарде, о своей любви к нему, о красавице Бланш. («Стерва», — коротко охарактеризовала ее Бренда.) Завершила она сообщением об их предполагаемой женитьбе.

— Обещать — еще не значит жениться! — оптимистично комментировала Бренда. — Вперед и не оглядываться назад — вот лучший девиз, Мэг!

19

С приездом Бренды Окридж-холл ожил. Она интересовалась абсолютно всем, подолгу расспрашивала Сэндби об истории дома, миссис Флеминг — о хозяйстве, а Мэри Энн с упоением выкладывала ей все местные сплетни. Постепенно Мэг поняла, что это не банальное любопытство, а тонкая политика. Бренда хотела завоевать расположение обитателей Окридж-холла и с их поддержкой поднять Мэг на ноги.

Каждое утро, облаченная в немыслимый наряд «маленькой хозяйки ранчо», она отправлялась на кухню, чтобы вместе с миссис Флеминг придумать особые питательные блюда для истощенной от несчастной любви Мэг. Причем если миссис Флеминг стояла за традиционную английскую кухню, то Бренда возлагала надежды на экзотические блюда. В результате Мэг получала завтрак, состоящий как минимум из пятнадцати блюд, в который входили и традиционные овсянка и яичница с беконом, и самые невероятные кушанья. Однажды, проходя мимо окна, из которого доносились непривычные для Окридж-холла запахи, Мэг услышала звонкий голос Бренды:

— Фотяцан — Будда, прыгающий через стену.

— Кто-кто? — Миссис Флеминг что-то слышала о Будде, но какое он имеет отношение к кухне, понять не могла.

— Сейчас прочту подробно. Пожалуйста, — продолжала Бренда. — Блюдо названо в честь основателя буддизма, со всех ног бросившегося на чарующий аромат и по пути перепрыгнувшего ограду. Видимо, действительно очень вкусно. Может, попробуем?