Эмили Гиффин - Детонепробиваемая

        * * * * *

Добравшись до дома, я нахожу Джесс в полном раздрае. Она сидит по-турецки в углу комнаты, а на полу рядом с ней стоит один из ее белых соусников, в который сейчас воткнута минимум дюжина окурков. Джесс бросила курить несколько лет назад, но возвращается к этой привычке, когда заключает сложную сделку или переживает эмоциональный кризис. Она выглядит хрупкой и сломленной. Увидев ее такой, как сию минуту, вы бы ни за что не поверили, что она способна, не дрогнув, покупать и продавать компании стоимостью в миллиарды долларов.

Я обнимаю Джесс и говорю, что мне жаль. Что я знаю, как отчаянно она хотела, чтобы у них с Треем все получилось. Воздерживаюсь от того, чтобы обозвать его лживым ублюдком. Пока что.

Джесс стонет:

– А я на самом деле ему верила, – и начинает плакать.

Душераздирающее зрелище. Еще одна причина не заводить детей. Мысль о том, что придется наблюдать за страданиями своего ребенка, кажется невыносимой. Но все равно, пока я слушаю, как Джесс патетично романтизирует свою интрижку с Треем, меня не покидает то же ощущение, которое накатывает, когда друзья лишаются животного, а горюют так, будто потеряли близкого человека. Всегда считала, что да, смерть питомца – это грустно, но не так чтобы очень. Да, я знаю, что ты любила симпатягу Флэша, но ради Бога, он же был бассет-хаундом, а не твоим сыном. Но, возможно, со мной так потому, что в детстве у меня никогда не было собаки (у мамы аллергия). И по отношению к предательству Трея я сейчас чувствую то же самое. Сама я никогда не встречалась с женатиком, но хочу сказать Джесс: «Да, он тебе нравился, и у вас был потрясающий секс. Но как ты могла его полюбить? Он же женат на другой, и у них есть дети. Эмоционально он тебе недоступен. Он просто обманщик. Вы никогда, даже в самые знаковые романтические моменты, не были по-настоящему вместе. Поэтому ты, считай, ничего и не потеряла».

Когда-нибудь, возможно, я ей все это выскажу, но сейчас явно не время. И я просто даю подруге выплакаться, помня, как она сделала для меня то же самое. Хотя Бена и Трея вряд ли можно сравнивать.

– Знаю, ты, конечно, этого не поймешь, – всхлипывает Джесс после долгой паузы, – но я думала, что он станет отцом моих детей. Я вложила в него два года. Два года! Чувствую себя слишком старой, чтобы вновь начинать поиски.

– Ничего ты не старая, – возмущаюсь я. – Это нелепо.

– Мне почти тридцать пять, – возражает она. – Мое время на исходе. Срок годности яйцеклеток на исходе.

– У тебя осталось достаточно качественных яйцеклеток, – успокаиваю я. Изо всех сил стараюсь сосредоточиться на дружеской поддержке, но не могу не зацикливаться на начале ее фразы. На ее словах, что я не пойму. Не хочу переводить стрелку на себя, как всегда делает мама, когда у кого-то другого в жизни потрясение, но не сдерживаюсь:

– Почему ты думаешь, что я этого не пойму?

Мы с Джесс никогда не спорим, поэтому она не умеет различать в моем голосе раздраженные нотки. Она никоим образом не способна определить, как сильно я рассержена. И как жалею, что вообще ей перезвонила. Я могла бы до сих пор быть у Ричарда. И хотела бы оказаться именно там. Почти. На самом деле, я не совсем уверена – в какой-то мере даже хорошо, что у меня появился предлог, чтобы уйти. Так гораздо легче, чем решать, оставаться на ночь или нет.

Но одно я знаю точно: такой мерзавец как Трей не должен иметь власти вторгаться в мою личную жизнь. Достаточно того, что он изгадил личную жизнь моей лучшей подруги.

Смотрю на Джесс, ожидая ответа. Она прикуривает очередную сигарету и выдыхает:

– Потому что ты не хочешь детей.

«Ну да, – думаю я про себя. – И это, конечно же, означает, что у меня нет ни воображения, ни сочувствия, ни эмоций. Куда уж мне понять чувства другой женщины, если сама не хочу становиться матерью. В конце концов, ну какая женщина этого не хочет?»

Глава 15

На следующий день Дафна звонит мне из коридора центра планирования семьи. Я как раз собираюсь на еженедельную редколлегию и хочу предварительно перечитать свои заметки или поздороваться с Ричардом, или сделать и то, и другое. Я звонила ему вчера после разговора с Джесс, но все равно чувствую себя как-то странно из-за того, что так быстро ушла после нашего первого интима. Тараторю Дафне, что не могу сейчас говорить и перезвоню ей после совещания.

– Но сейчас только девять двенадцать, – замечает она.

– Да. И?

– И твое совещание ведь начинается не в девять пятнадцать?

Я отлично понимаю, к чему она клонит, но все равно попадаю в ее капкан.

– Нет, в девять тридцать.

– Значит, у тебя есть несколько минут, да?

Я качаю головой и вздыхаю. Похоже, Дафна думает, что раз у меня отдельный кабинет с телефоном, то всегда имеется возможность поболтать. И вот вместо погружения в повестку предстоящего совещания или мыслей о вечере с Ричардом, я сдаюсь:

– Ладно, Даф. У меня есть три минуты. Что случилось?

Будто воочию вижу ее победную улыбку.

– Представь, – начинает она, – мы у доктора. Тони сдает анализы. Ну, понимаешь, чтобы проверить, все ли с ним нормально.

– Ага, – откликаюсь я, открывая почту. Одно письмо от Ричарда. Всего лишь при виде его имени сердце начинает трепетать. Вчера он доставил мне массу удовольствия.

– Первый шаг – спермограмма, – тем временем бормочет Дафна.

– Угу, – мычу я. – Разумно.

– Представляешь, его посадили в маленькую комнатку с порнофильмами, журналами и всем таким прочим.

– Бедный Тони, – смеюсь я.

– Бедный Тони? – переспрашивает Дафна. – Прямо сейчас он пялится на голых женщин и возбуждается. Не думаю, что стоит его жалеть.

– Уверена, он смущается, – говорю я, одновременно открывая письмо от Ричарда и читая: «Когда увидимся?»

Улыбаюсь и печатаю ответ: «В 9:30. Ты же идешь на редколлегию?»

– Нет, он ни капельки не смущается, – продолжает бубнить Дафна. – Наоборот считает это развлечением. Подшучивал над медсестрой, спрашивал, есть ли у них лесбийские видео.

– Тони шутит, когда стесняется. Помнишь, как он забыл опустить ручник в машине на День благодарения? – оправдываю я зятя, ссылаясь на случай, когда его новенькая черная «акура» откатилась назад и задела четыре машины. – Он острил по этому поводу несколько лет. До сих пор иногда вспоминает.

– Это другое, – возражает Дафна. – В тот раз действительно было вроде как смешно. Ну, впоследствии.

– И сегодняшняя процедура тоже когда-нибудь покажется забавной, – успокаиваю я сестру, одновременно читая пришедший чуть ли не в мгновение ока ответ Ричарда: «Наедине. Как вчера».

– Значит, мне совершенно нецелесообразно сердиться? – уточняет Дафна.

Это ее фирменный вопрос: Дафна постоянно обращается ко мне, чтобы уточнить целесообразность своей эмоциональной реакции на что угодно. Я регулярно порываюсь ей сказать, что абсолютно бессмысленно об этом спрашивать, – Маура частенько поддается этому импульсу, – но я научилась сдерживаться и действовать деликатнее.

– Я понимаю, что тебя сердит, – говорю я Дафне, параллельно выстукивая по клавиатуре ответ Ричарду: «Как можно скорее».

– Ну, это же так вульгарно, – возмущается она. – И придает всему процессу уничижительную окраску.

– Пытайся не думать об этом в таком ключе, – советую я. – Просто смирись.

– А тебе не кажется, что Тони должен был сказать, что ему не требуется весь этот пошлый реквизит? Не думаешь, что ему следовало бы воображать жену, а не передергивать на порно?

– Уверена, он представляет именно тебя. Предоставь ему кредит доверия, Даф.

– Как же, – мнется она. – Наша сексуальная жизнь – полный отстой. Пока у меня нет овуляции, сексом мы не занимаемся. А когда она наступает, интим протекает рутинно и механически.

– Все исправится, – утешаю я сестру, снова думая о Ричарде. Как хорошо было с ним вчера вечером. И мне никогда не придется проходить через каторгу секса ради продолжения рода. – Просто на вас кошмарно много всего давит.

Бросаю взгляд на часы. Уже девять девятнадцать, и мне нужно примерно четыре минуты, чтобы подняться в лифте на три этажа и дойти до переговорной. Значит,  осталось всего семь минут на проглядывание заметок.

Я уже собираюсь попрощаться, но Дафна вдруг говорит:

– Думаешь, это его вина?

– Вина? Ты о чем? – недоумеваю я.

Конечно же, Тони не виноват, что клиника, найденная и выбранная Дафной, использует у себя порнографические материалы.

– Думаешь, проблема в нем или во мне? Кто из нас виноват, что я не могу забеременеть?

Определенно, Дафна понимает, что я ни в коем разе не знаю ответа, который можно получить лишь посредством масштабных диагностических проверок, но все равно задает мне этот вопрос: она упорно верит в интуитивные озарения и слепую угадайку.

Я подыгрываю ей, говоря: