Мэри Пирс - Усадьба

– Тебе нравится?

– Да, но….

– Тогда у тебя должно все это быть. Я настаиваю на этом.

– О, Мартин, – восклицала Нэн, глядя на него глазами, полными слез. – Ты так добр ко мне!

– Чепуха, – отвечал он грубовато. – А кто добр ко мне, хотел бы я знать?

Они всегда были очень близки. Они были привязаны друг к другу, живя в Скарр, и теперь делили все радости новой жизни, наслаждаясь свободой и будущим, которое лежало перед ними.

– Я видела мисс Джинни Тэррэнт сегодня в экипаже, когда она ехала по Хай-стрит. Она все такая же хорошенькая, и у нее был чудесный голубой зонтик…

– Я тоже видел ее. Но это было на Мартон-стрит, когда я возвращался от мистера Годвина.

– Ты разговаривал с ней?

– Нет. Она была слишком далеко. И она не видела меня.

– Ты никогда больше не ходил в Ньютон-Рейлз. А мисс Кэтрин написала такое чудесное письмо, когда умер папа. Она приглашала тебя. Почему ты не хочешь пойти туда, ведь они были так добры к тебе?

– Потому что я не собираюсь пользоваться этой добротой и быть камнем на шее…

– Но Мартин…

– Пожалуйста, Нэн, позволь мне решать такие вопросы самому, – ответил он.

На следующей неделе три интересных заметки появились в «Чардуэлл газетт», в первой говорилось о помолвке мисс Кэтрин Элизабет Тэррэнт и мистера Чарльза Генри Ярта. Вторая гласила: «Объявляется о заявках на подряды строительства новых ткацких фабрик и о расширении Хайнолт-Милл, что около Чардуэлла в Глостершире, владельцы «Генри Ярт и Сын», Сейс-Хаус, Чардуэлл. Заявки должны представляться Г. М. Чардвику, архитектору, Чарвестон, Нью-стрит, 21».

В третьей заметке сообщалось о том, что расширены работы в каменоломне Скарр, Ратленд-Хилл, Глостершир, о том, что каменоломня модернизирована и производит великолепный камень, хорошо известный в Чардуэлле и его окрестностях. В заметке говорилось, что приглашаются все заинтересованные лица.

Приходило много посетителей, и среди них был строитель Роберт Клейтон, который два года назад занимался ремонтом моста в Ньютон-Эшки и брал камень в Скарр.

– Я говорил тогда, что еще вернусь сюда, вот я и сдержал свое слово. Мне очень жаль, что ваш отец умер. Примите, пожалуйста, мои соболезнования.

– Спасибо, сэр.

Клейтон привез с собой своего сына, светловолосого молодого человека двадцати трех лет с веснушками на лице и прямым взглядом. Его рукопожатие было сильным и теплым.

– Эдвард – моя правая рука. Я во всем полагаюсь на него, учитывая свой возраст.

Клейтона сильно поразили перемены, происшедшие в каменоломне благодаря стараниям Мартина.

– Кажется, вы ожидаете повышения спроса.

– Да, по-моему в воздухе носятся идеи строительства.

– Фабрик, а не храмов, да? – спросил Клейтон. – Именно это и привело меня сюда. Но, возможно, вы уже догадались, что является целью моего визита?

– Вы хотите взять подряд на строительство новой фабрики в Хайнолт.

– Именно так. После того, что я увидел здесь, я думаю, что мне стоит заключить контракт.

Прогуливаясь между сложенными блоками камня, Клейтон стал говорить о деле.

– Хайнолт принадлежит мистеру Ярту, но он, похоже, тяжело болен, и фабрикой управляет его сын. Молодой мистер Чарльз торопится. Он хочет быть первым, кто установит у себя новые ткацкие станки, так что тот строитель, который предложит самые короткие сроки строительства, конечно же, получит подряд. Я уже сказал Чардвику, архитектору, что в зависимости от запасов камня я смогу начать через три недели. Итак, если на этот камень еще не было заказа…

– На него есть заказ, кроме вон тех трех небольших штабелей, – сказал Мартин. – Но это не имеет никакого значения, мистер Клейтон, потому что я могу произвести столько же камня за шесть недель, а если у вас есть сомнения на этот счет, я найму еще людей.

– Превосходно! Превосходно! – сказал Клейтон и достал свою записную книжку из кармана. – Займемся делом, да?

Четырьмя днями позже Клейтоны снова были в каменоломне. Они подписали контракт на строительство и немедленно явились в каменоломню, чтобы оформить заказ на камень. Было четыре часа пополудни и, быстро закончив все дела, Мартин пригласил их к себе домой.

– Все дальнейшие детали мы можем обсудить дома, – сказал он.

Нэн была в саду, она стояла на коленях около куста, стараясь выдернуть дикий вереск, когда вошел Мартин вместе с Клейтонами. Запыхавшаяся, с покрасневшим лицом, она не сразу нашлась, что сказать, а когда молодой человек помог ей подняться, она слегка растерялась. Но ее смущение было не долгим – у нее было слишком хорошо развито чувство юмора. После того, как они были представлены друг другу, она поприветствовала Клейтонов и пригласила их в дом.

– Со строительством фабрики все улажено, вы уже подписали контракт?

– Да, мисс Кокс, – ответил Роберт Клейтон, – а ваш брат собирается снабжать нас камнем.

– Это замечательно. Я очень рада.

Теперь они находились в гостиной, где на столе стояли свежеиспеченный фруктовый пирог, яблочные пирожные и целая груда пшеничных лепешек.

– Простите, но я вас покину на минуту, чтобы привести себя в порядок, – сказала Нэн. – А потом принесу вам что-нибудь освежающее. Может быть, стакан мадеры?

– Спасибо, мисс Кокс, это очень любезно с вашей стороны, но я бы не возражал против чашечки чая, – сказал Роберт Клейтон. – Не знаю, как Эдвард, конечно. Пусть сам за себя говорит.

– О, для меня тоже чай, пожалуйста, мисс Кокс, если это вас не затруднит. – Эдвард Клейтон стоял, пристально глядя на нее; взгляд его был серьезным и дерзким одновременно. – И еще, если можно, кусочек того пирога, который я видел на столе.

Ранним утром на следующей неделе Мартин выехал на Хайнолт-Милл, чтобы встретиться с Чарльзом Яртом для обсуждения поставок камня. Фабрика стояла на берегу Каллена. Старые здания были размером чуть больше скромной фермы, даже возраст этих зданий был точно неизвестен; но к концу восемнадцатого столетия, когда расцвела торговля шерстью, было построено новое здание фабрики, которое могло вместить пятьдесят станков. Со временем это здание тоже было расширено, и теперь Хайнолт-Милл была как бы целым рабочим городком.

И вот предвиделись дальнейшие расширения: здание в пять этажей с двенадцатью пролетами, с галереей в центре и башней с часами, увенчанное куполом. Как только это новое здание будет построено, – что должно произойти в течение двенадцати месяцев, – старая фабрика будет использоваться для прядения и снабжать новые ткацкие станки пряжей. В свою очередь, старые прядильные отделения будут использоваться как красильни, так что со временем весь процесс производства ткани будет сконцентрирован в одном месте.