Эмма Маклохлин - Дневники няни

— Мааааа! Ты понятия не имеешь, на кого я работаю. Представить немыслимо, что эту женщину можно обнять! Настоящая Снежная королева!

— Ладно! Будем репетировать! Брось ей норку! — командует мама.

Эти репетиции когда-то легли в основу моего воспитания и помогали мне отточить мастерство общения во всех важных случаях жизни: от собеседований в колледже до разрыва с моим бойфрендом из шестого класса. Отец швыряет мне висящий рядом палантин и разливает шампанское по бокалам.

— Итак, ты миссис N.. а я — ты. Давай!

Я откашливаюсь:

— Рада снова видеть вас, няня. Вы не против взять мои грязные трусики в бассейн? Как раз успеете постирать их, пока Грейер будет плавать. Огромное спасибо, говорят, хлорка просто творит чудеса!

Я плотнее закутываюсь в норку и фальшиво улыбаюсь.

— Я хочу помочь вам, — спокойным, рассудительным тоном отвечает мать. — И помочь Грейеру. Но и мне необходима ваша помощь, иначе я не сумею выполнять работу в полную меру своих способностей. А это означает, что мы вместе должны постараться, чтобы я проводила с вашим сыном ровно столько времени, сколько оговорено условиями.

— Так вы работаете здесь? А мне казалось, мы вас приняли в семью.

В притворной тревоге я подношу ко рту мизинец.

— Что ж, хотя родство с вами — большая честь, но я здесь для того, чтобы ухаживать за Грейером, и если хотите, чтобы у меня оставалась возможность продолжать свое дело, надеюсь, впредь вы будете с большим уважением относиться к моему труду.

Отец аплодирует. Я снова падаю на пол и громко стенаю:

— Это никогда не сработает!

— Нэн, эта женщина не Бог, а всего лишь человек! Тебе необходима мантра. Бери пример с Лао Цзы! Скажи «нет», чтобы сказать «да». Повторяй за мной!

— Я говорю «нет», чтобы сказать «да». Я говорю «нет», чтобы сказать «да», — бормочу я вместе с ней, глядя в потолок, оклеенный обоями в цветочек.

Едва мы достигаем высшей точки накала, как дверь распахивается и в комнату врывается музыка. Лениво повернув голову, я вижу бабушку, щеки которой пламенеют ярче алого атласного платья.

— Дорогие! Очередная бесподобная вечеринка, а мой сын прячется в чулане! Что в пять лет, что в пятьдесят, все одно! Пойдем, потанцуй со мной!

Она подплывает к отцу в облаке духов и целует его в щеку.

— Ну же, именинник, можешь оставить здесь галстук и пояс, но хотя бы раз сплясать с матерью мамбу до того, как часы пробьют двенадцать.

Отец красноречиво закатывает глаза, но шампанское на этот раз сломило его упрямство. Он снимает галстук и встает. Бабушка смотрит на меня, распростертую у ее ног:

— Бери с собой норку и пойдем танцевать буги.

— Прости, что исчезла, ба. Все эти наушники.

— Господи Боже! Если не твой папаша со своим смокингом, значит, ты со своими наушниками! Больше никаких разговоров о предметах туалета до следующего Рождества! Вставай и покажи им, звезда моя, танцпол ждет! — Мама помогает мне подняться и шепчет на ходу: — Скажи «нет», чтобы сказать «да». Видишь, твой па повторяет это даже сейчас.

Уж не помню, сколько танцев и бутылок шампанского спустя я вплываю в хмельном тумане в свою каморку. Едва дверь открывается, как Джордж начинает тереться о мои ноги, и я отношу его в свой угол.

— С Новым годом, Джордж, — мямлю я, пока он нежно мурлычет.

Сегодня утром Чарлин улетела в Азию, и я пьяна от предвкушения трех недель всех маленьких свобод, ожидающих меня. Сбрасывая туфли, я замечаю мигание лампочки автоответчика, которая кажется мне расплывчатым красным пятном.

Миссис N.

— Как по-твоему, Джордж, рискнем?

Я опускаю его на пол и нажимаю кнопку «новые сообщения».

— Привет, это Нэн? То есть это сообщение для Нэн. Если, конечно, номер правильный, — заполняют комнату невнятные звуки голоса Г.С.

— О Господи! — взвизгиваю я, быстро поворачиваясь, чтобы проверить свое отражение в зеркале.

— Правильный. Так что… э… да… звоню, чтобы поздравить с Новым годом. Э… я в Африке. И погоди… который там час? Семь часов… это десять… одиннадцать… двенадцать! Ну… так вот, мы тут всей семьей сейчас направляемся в буш. А пока пьем пиво с проводниками. И это последняя деревня, в которой имеется телефон… Но я только хотел сказать… бьюсь об заклад, неделя у тебя выдалась тяжелая. Видишь… я знал, как много ты работаешь, и хотел, чтобы ты знала… э… э… что я знаю… что ты… много трудишься, вот и все. Э… и желаю счастливого Нового года. О'кей, ладно… надеюсь, это твой автоответчик. Точно. В общем, это все… только хотел, чтобы ты знала. Э… до свидания.

Я в полнейшей эйфории валюсь на постель и попадаю на седьмое небо.

— О Господи! — бормочу я снова в темноте с улыбкой, разлившейся по всей физиономии, и намертво отключаюсь.

Дзинь. Дзинь. Дзинь. Дзиииинь! «Привет, вы звоните Чарлин и Нэн. Пожалуйста, оставьте сообщение после длинного гудка. Биииип».

— Здравствуйте, няня. Надеюсь, вы дома. Уверена, что вы, возможно, дома. Что ж, с Новым годом!

Я приоткрываю один глаз.

— Это миссис N. Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Я звоню, потому что…

Иисусе, всего восемь утра!!!

— Понимаете, наши планы изменились. Мистеру N., очевидно, необходимо вылететь в Иллинойс по делам. А я… то есть Грейер… все мы очень этим расстроены. Так или иначе, мы не едем в Аспен, и я хотела справиться, чем вы намереваетесь заниматься до конца месяца.

И это в первый день Нового года?! Я высовываю руку из-под одеяла и принимаюсь нащупывать телефон. Снимаю трубку и швыряю на пол. Ну вот. Я опять отключаюсь.

Дзинь. Дзинь. Дзинь! Дзинь!!!

«Привет, вы звоните Чарлин и Нэн. Пожалуйста, оставьте сообщение после длинного сигнала. Биииип».

— Здравствуйте, Нэн, это миссис N. Я оставляла сообщение утром.

Я приоткрываю один глаз.

— Не знаю, упоминала ли я, но если бы вы могли дать мне знать сегодня…

Иисусе, половина десятого утра!!! В первый день Нового года!

Я снова высовываю руку из-под одеяла и принимаюсь нащупывать телефон, но на этот раз умудряюсь вытащить вилку из розетки. Вставляю ее на место

Дзинь. Дзинь. Дзинь! Дзинь!!!

«Привет, вы звоните Чарлин и Нэн. Пожалуйста, оставьте сообщение после длинного сигнала. Биииип».

— Здравствуйте, няня, это миссис N.

Иисусе! Десять утра! Да что за люди?!

На этот раз фоном к разговору служит тихий плач Грейера. «Не моя проблема… не моя проблема… наушники». Я высовываю руку из-под одеяла и принимаюсь нащупывать автоответчик. Нахожу регулятор громкости.

— Поскольку вы ничего не сказали о своих планах, я подумала…

Аххх, благословенная тишина!

Дзинь. Дзинь. Дзинь! Дзинь!!!

КАКОГО ХРЕНА?!

«О Господи, это мой сотовый! Мой чертов сотовый!»