Лайза Браун - Тайные свидания

У него, похоже, было такое ощущение, будто он предстал перед судом – и судьей была она, Террил, – где ему, в конце концов, вынесли обвинительный приговор.

А может, это и в самом деле так?

Мне не забыть тот поцелуй.

И это признание также неотступно преследовало ее. Прямо наваждение какое-то. Усилием воли она постаралась переключиться на что-нибудь другое.

Лучше всего держаться подальше от парня вроде Джубала. Ничего хорошего из этого не выйдет. Ни слова, ни полслова никому, ни единой душе о том, что между ними что-то есть, все, что касается их двоих, должно храниться в строжайшей тайне.

Он не так одевается. Он был в тюрьме. Язык, на котором он изволит изъясняться, весьма далек от классического английского. Он невоспитан и необразован.

Не пристало такой порядочной девушке, как Террил, даже смотреть в сторону подобного типа.

Но… руки у него были такими нежными. А лицо – таким красивым. А рот… Террил уткнулась лицом в ладони и зажмурилась. Сколько раз сегодня она украдкой, с замиранием сердца бросала взгляды на его широкий, подвижный рот в тайной надежде, что он все же нарушит свое обещание, и какое-нибудь ничего не значащее на первый взгляд движение завершится жарким поцелуем.

Подобные воспоминания приятно согревали душу, но вовсе не из-за этого Террил вновь и вновь в мыслях возвращалась к этому парню. Он принес ей избавление. Во мраке ночи, когда все воспринимается немножко не так, как днем, она вдруг поняла, что именно с этим человеком сможет выговориться. Выплеснуть, наконец, все свои горести и печали. И даже признаться в том, в чем и признаваться-то было неловко, – как Генри ударил ее.

Вслед за свободой слова он даровал ей и свободу действий. Стоило ей лишь захотеть – и он готов был взять ее с собой куда угодно. Он принес ей освобождение от всевозможных ограничений, от постылых традиций, от ненужных ожиданий, от болезни, что подкосила мать, и от ненависти, что переполняла отчима, от занудных наставлений тетушки Тэнди, у которой заранее все расписано «от» и «до». Джубал подарил ей неведомое прежде ощущение свободы. И, прежде всего, – свободы быть собой, настоящей Террил.

И если при виде Джубала сердце ее начинает бешено колотиться и, кажется, порой готово вот-вот вырваться из груди, если руки ее сами собой так и тянутся к нему – ничего с этим не поделаешь.

Она заметила, как там, за впадиной, вспыхнул огонек. Это на лесопилке, с той стороны, что обращена к их дому. Скорее всего это в мастерской. И она догадывалась, кто был там в этот поздний час. Разве не сам он сказал ей об этом?

Так… Чтобы подготовить машину к рейсу, понадобится минут тридцать, лихорадочно высчитывала Тэррил. Она вполне может успеть до того, как он двинется в путь. Если, конечно, будет бежать без остановок, если он не будет торопиться, как на пожар.

Во всяком случае, она попытается – ей бы совсем не хотелось, чтобы он забыл тот поцелуй.

Джубал уже забрался в кабину, но дверца еще оставалась открытой, когда во двор влетела Террил и остановилась прямо перед зажженными фарами его грузовика. Грудь ее часто вздымалась, лицо раскраснелось от бега. Она не заметила, как он соскользнул с подножки на землю, и не видела его, пока Джубал не вышел из-за машины. Теперь и он оказался в ловушке света, но Террил могла различить лишь темный силуэт, в то время как ее лицо было ярко освещено.

– Как ты здесь очутилась? – довольно резко спросил он.

«Ну же, Террил. Давай, смелее», – подбодрила она сама себя. И сделала шаг ему навстречу.

– Я заметила огни из окна своей спальни и поняла, что это ты. Мне надо тебе кое-что сказать.

Но Джубал даже не собирался выслушивать ее до конца.

– Пожалуй, не стоит. Мне надо ехать, а тебе лучше вернуться домой, Террил.

Еще шажок к нему поближе – она уже могла различить его щеки, на которых играл неясный отсвет, и верхнюю пуговицу на его распахнутой куртке.

– Я просто хочу быть уверена, что все обстоит именно так, как я это поняла, – решительно продолжила она. – Ты недавно вышел из тюрьмы. Ты живешь в захудалом местечке где-то там в горах. У тебя был никудышный папаша, и три братца – тоже тот еще подарочек. А сам ты не имеешь ни малейшего представления, что такое фирма «Гуччи».

Джубал дернулся, словно от удара плетью, судорожно вздохнул, дивясь наглости этой девчонки, и сдавленно прошептал:

– Заткнись!

– Как бы не так! Ты ведь это ожидал от меня услышать. Ты очень постарался, чтобы я узнала о тебе как можно больше, всю правду. И теперь я многое о тебе знаю, Джубал.

– Скажи лучше что-нибудь новенькое. А если нечего, прочь с дороги. Мне делом надо заниматься.

Резко развернувшись, он шагнул в сторону, тут же растворившись во мраке.

Террил нагнала его уже у самой дверцы, когда он поднимался в кабину, и вцепилась ему в куртку.

– Джубал!

– Да чтоб ты провалилась! – яростно прошипел он сквозь стиснутые зубы, но оглянулся. И увидел лицо Террил, поднятое к нему. – Все, наслушался я тебя. Ни видеть, ни слышать тебя не хочу. Я…

– А поцеловать меня еще раз хочешь?

Террил изо всех сил старалась глядеть на него, не мигая, выражение ее лица было столь же вызывающим, как и сами слова. Но во все происходившее с трудом верилось, все было как бы не на самом деле: от ее голоса до его лица, на котором при словах Террил промелькнул испуг.

Джубал словно примерз к своей подножке и долго-долго смотрел в ее голубые глаза.

– Что? – переспросил он, наконец, все еще не веря своим ушам. Язык отчего-то стал непослушным, будто чужим.

– Ты знаешь, почему я вдруг замолчала в магазине? Ты надел эту куртку, и я сразу же подумала, как ты… как ты красив… И мне вдруг стало любопытно, сколько же девушек у тебя было. И в тот день, когда я впервые увидела тебя на лесопилке, ты ведь перед этим был не один. – Голос ее зазвучал сильней и тверже, в нем теперь чувствовалось раздражение и ехидство. – И я… я чуть с ума не сошла от одной лишь мысли об этом, – выпалила она и, испугавшись сказанного, отступила назад.

Джубал почувствовал, что кровь, кажется, опять приходит в движение в его жилах. Он спрыгнул на землю и стал всматриваться в густую тьму, надеясь разглядеть ее лицо. Что сулило ему это неожиданное предложение? Рай небесный? Или, наоборот, ад?

Если это всего-навсего еще одно предложение покувыркаться разочек на заднем сиденье и ничего более – он бы этого, наверное, просто не вынес. Это все и в «Соснах» можно без особых проблем заполучить. Этого добра везде навалом.

– Террил…

«Вот прямо так и скажи», – скомандовал он сам себе. И, в конце концов, сказал. Все прозвучало резко, прямолинейно и недвусмысленно:

– Ты хочешь со мной перепихнуться?