Дениз Робинс - Больше чем любовь

– На Уимпл-стрит, – ответила я. Он задумчиво посмотрел на меня.

– Врачи и дантисты, да? – Уголки его рта поднялись, на губах сверкнула озорная улыбка, которая очень скоро стала мне родной и знакомой. Когда он не улыбался, губы его были как-то горестно и строго сжаты.

– Я… я личный секретарь мистера Диксон-Родда, – ответила я.

– Боже мой! – воскликнул Ричард, теперь уже со смехом. – Неужели тот самый великий окулист?

Я кивнула, а Ричард добавил:

– Мир тесен. Мне кажется, моя старая тетушка Оливия всегда выписывает у него очки… На днях за ленчем она распространялась о достоинствах мистера Диксон-Родда. Она посоветовала мне тоже обратиться к нему, потому что, как я уже говорил, в последнее время у меня часто болят глаза.

Я посмотрела в его печальные карие глаза, в которых было море доброты, и сказала:

– Мне кажется, я вспоминаю некую мисс Эш, она одна из постоянных пациенток доктора Диксон-Родда. Да, конечно… очень пожилая дама, которая всегда ходит с палкой из черного дерева, правильно?

– И очень похожа на ведьму, а в средние века ее наверняка бы сожгли у позорного столба, – сказал Ричард, продолжая смеяться. – Да, это тетушка Оливия. А палка… я помню ее с самого детства. У тетушки есть привычка тыкать этой палкой в своих племянниц и племянников, когда они ей надоедают.

Мне хотелось слушать и слушать Ричарда Эша: у него такой приятный голос, и еще мне нравится, как он умеет живо описывать разные события, и его чувство юмора, и его дружелюбие. Обычно я стеснялась мужчин. Но с Ричардом я с самого начала чувствовала себя непринужденно. Я стала натягивать перчатки, дрожа от холода, так как в фойе гулял ледяной северный ветер и я замерзла. Ричард заметил это и произнес:

– Сегодня дьявольски холодный вечер. Я ничего не ел, и вы наверняка тоже проголодались. А почему бы вам не перекусить вместе со мной в ресторане, например в «Савое»? Это недалеко.

Я уже приготовилась сказать «Спасибо, нет», но не смогла произнести ни слова. Мне страшно не хотелось отказываться от такого заманчивого предложения. Ужинать с ним в «Савое»! Я никогда ни с кем не бывала в этом ресторане. Я вообще не посещаю такие места. Когда я ходила в театр с Кэтлин или еще с кем-нибудь из моих друзей, после спектакля мы обычно забегали в «Лайонз-Корнер-Хау» или в какое-нибудь другое, не менее скромное заведение.

Но меня привлекала отнюдь не возможность побывать в «Савое». Мне хотелось еще услышать голос Ричарда Каррингтон-Эша и еще хоть немного посмотреть на него. Когда он пригласил меня, я колебалась не более секунды: «Если я сейчас уйду, то больше никогда не увижу его!..», а мне почему-то не хотелось расставаться с ним. По какой-то необъяснимой причине я желала вновь и вновь видеть его. Он заметил, что я в нерешительности, и повторил:

– Пожалуйста, пойдемте. Вы доставите мне огромное удовольствие.

Я нервно засмеялась.

– Как же… я… мы едва знаем друг друга и…

– Но ведь знаем же! – воскликнул Ричард. – Вот и тетушка моя всегда выписывает очки у вашего мистера Диксон-Родда. А это очень важное связующее звено.

Тут я снова рассмеялась, но в этот раз было действительно забавно. Я посмотрела на него, а он, тоже смеясь, на меня.

– Очень мило с вашей стороны, но…

– Но вы согласны? – вновь прервал он меня. – Мисс Браун, скажите «да». Ничего страшного не будет, если этот вечер закончится так же хорошо, как и начался. Был такой превосходный спектакль, и теперь мне больше всего на свете хочется поужинать с вами в каком-нибудь уютном месте. Пожалуйста, не отказывайтесь!

На этот раз я не могла сказать «нет». Я сама себе удивлялась и не понимала, почему согласилась поужинать с совершенно незнакомым человеком.

Ричард взял меня за руку.

– Пойдемте. Я вижу мою колесницу… и старика Денкса с красным носом. Наверное, он замерз.

Я пошла с ним, немного волнуясь при виде такого великолепия. Так, значит, это его длинный, блестящий «роллс-ройс» подъезжал к театру. Низко поклонившись, швейцар открыл дверь.

– Доброй ночи, сэр… доброй ночи, мадам… – сказал он.

Вспыхнув от смущения, «мадам» уселась на мягкое сиденье. Денкс, шофер Ричарда, мужчина среднего возраста в униформе оливкового цвета, укрыл нам пледом ноги. Когда дверцу машины захлопнули, я посмотрела на людей, которые пробирались по грязи и снегу, дрожа на ледяном ветру, и подумала: «Как хорошо быть богатым и иметь такую роскошную, удобную машину». Мне казалось, что у таких людей, как Ричард, очень легкая жизнь. Но больше всего меня удивляло, что, имея все это, он остался таким простым и скромным. Он совсем не был похож на того толстого, претенциозного типа с сигарой и бриллиантовым кольцом, с которым я ассоциировала «роллс-ройс» и другие дорогие машины.

Со временем я узнала, как сильно ненавидел Ричард всяческую «напыщенность и показуху», и особенно этот «роллс-ройс», а также Денкса с его услужливыми манерами и хитроватым любопытным взглядом. И машина, и шофер появились по настоятельному желанию его жены. Ричард же предпочитал маленькие машины спортивного типа и сам любил водить их.

Когда в тот вечер после балета мы ехали с Ричардом, я чувствовала себя прямо по-королевски и предвкушала наш ужин. Для меня все это было непривычным, почти авантюрным. Конечно, старушка Вин сказала бы, что я наконец-то начала вести себя правильно, и я очень живо представила, как Китс Диксон-Родд говорит мне, что наконец-то во мне проснулся разум и я веду себя как нормальная современная девушка. Ведь ей всегда не нравилась моя сдержанность и холодность по отношению к мужчинам.

Интересно, если бы в тот момент мне открылось будущее и я смогла бы предвидеть, чем станет для меня знакомство с Ричардом… каким блаженством и мучением станет для меня моя жизнь… каким восторгом и печалью… осталась бы я, если бы знала все это, или убежала бы куда глаза глядят, чтобы никогда больше не встречаться с Ричардом Каррингтон-Эшем?

Нет, все равно я осталась бы с ним, согласилась бы принять страдания, боль и отчаяние… ради того, чтобы узнать и полюбить его!

2

Это был самый прекрасный и удивительный ужин в моей жизни.

Мы с Ричардом сидели за маленьким боковым столиком в гриль-баре ресторана «Савой», и я с каждой минутой узнавала о нем все больше и больше. Я почти не обращала внимания на людей, о которых он мне рассказывал, думая, что это развлечет меня. Это были важные и очень интересные люди – из мира театра и кино, а также принадлежавшие к литературным кругам. Леди такая-то, старый маркиз, фамилию которого я сразу же забыла. Казалось, он знает всех. А официанты, все до единого, относились к нему с большим уважением. Очевидно, маленький столик у двери, за которым мы сидели, был его обычным местом. Он часто заходил сюда после театра. Метрдотель, радушно улыбаясь, громко приветствовал его, вытянувшись как на параде.