Барбара Брэдфорд - Голос сердца. Книга вторая

Никто не отозвался на ее речь, и Франческа весело затараторила дальше:

— Возвращаясь к разговору о свадьбе, Дудлес. Я очень надеюсь, что папа все же пригласит миссис Моггс. Когда я спросила его об этом, он как-то странно на меня посмотрел. Но в конце концов она принадлежит к числу старейших слуг нашей семьи, а он собрался послать приглашения всем жителям деревни и служащим поместья. Будет невежливо, если он обойдет ее.

Дорис и Диана удивленно переглянулись и одновременно рассмеялись.

— Надеюсь, что ты сделаешь ей новую шляпку, Ческа? — усмехнулась Диана.

— Прекрасная мысль. Мне надо будет придумать для нее что-нибудь шикарное. Она обожает мои поделки.

— А дядя Дэвид?

— Папа? Ну что он понимает в женских туалетах! — весело фыркнула Франческа.

— Не скажи, достаточно много, — улыбнулась Дорис, любовно глядя на нее. — Но если это имеет для тебя такое значение, то я настою, чтобы миссис Моггс получила приглашение.

— Почему ты не предупредила, что приезжаешь на день раньше, Катарин? — спросил Ким, остановившись в нерешительности посреди застекленной веранды.

— Но тогда бы не получился сюрприз, не правда ли, дорогой? — звонко засмеялась Катарин.

— Думаю, что да, — тихо отозвался Ким, не переставая все же жалеть о том, что она предварительно не позвонила ему. Когда они с отцом и Кристианом вернулись с обеда у Амфера, Катарин уже поджидала его на вилле, и это вывело его из равновесия.

Катарин пристально следила за ним, пытаясь угадать настроение и задаваясь вопросом, не совершила ли она какой-либо faux pas[11]. Может быть, у англичан считается дурным тоном приезжать раньше назначенного времени без предупреждения? Нет, это вздор! Ведь не более часа назад Франческа с восторгом и волнением приветствовала ее.

— Хорошо, разве ты не рад, что мне удалось вырваться сюда сегодня? — проворковала Катарин, соблазняюще и одновременно вызывающе глядя на Кима своими необыкновенными бирюзовыми глазами.

— Рад.

Ким потушил сигарету и, резко выпрямившись, впился в Катарин взглядом. Она сидела на небольшом плетеном диванчике, гигантские листья какого-то экзотического растения, росшего в кадке рядом, слегка затеняли ее лицо. «Какой тоненькой, даже хрупкой выглядит она в этом простом и строгом, лишенном всяких украшений, полотняном темно-синем платье», — подумал Ким. Катарин шевельнулась, и ее лицо, позолоченное лучами заходящего солнца, проникающими через стекла веранды, стало необыкновенно красивым. У него перехватило дыхание от ее изысканной красоты, и Ким застыл, пораженный ее очарованием, не в силах отвести глаз. С огромным трудом он заставил себя перевести взгляд и уставился куда-то в пространство поверх ее темноволосой головки. После минутного замешательства Ким направился к креслу напротив Катарин. Он опустился в него, и его взгляд снова стал сосредоточенным и непримиримым.

— Почему ты лгала мне? — тусклым, лишенным каких-либо эмоций голосом спросил он.

Катарин с изумлением взглянула на него. Она вскинула голову и, казалось, не понимала, о чем он ее спрашивает.

— Почему ты лгала мне? — повторил свой вопрос Ким. — Кэти Мэри О'Рурк?

Катарин в растерянности, как от удара, откинулась назад и сидела так, судорожными, короткими вздохами втягивая в себя воздух. Все ее очарование растаяло, глаза померкли. Казалось, что она парализована и больше не способна вымолвить ни слова.

— Так звучит твое настоящее имя, не правда ли? — тихо, но угрожающе потребовал ответа Ким.

Она промолчала, и он быстро заговорил вновь:

— Твое молчание подтверждает, что я прав. Я хочу знать, почему ты мне лгала?

Он придвинулся к Катарин, и его прозрачные глаза наполнились гневом. Испытывая отвращение к себе, но не в силах справиться со своим возмущением, он решил быть до конца безжалостным. Он обязан знать правду.

— Я жду ответа, я требую от тебя ответа!

Катарин сцепила руки и крепко сжала их, чтобы унять дрожь.

— Я вовсе не лгала тебе, Ким, — прошептала наконец она, — я просто не сообщила тебе своего настоящего имени. Я никому не называю его…

— Я — это не кто-то еще, — перебил ее разгневанный Ким. — Я — твой жених, пусть пока еще и неофициальный. Я сделал тебе предложение, и ты приняла его. Ты согласилась стать моей женой. Или ты забыла об этом? У тебя тогда была прекрасная возможность быть откровенной со мной. Почему ты не воспользовалась этой возможностью?

— Я не подумала, что это так важно для тебя, — растерянно ответила Катарин.

Ким недоверчиво уставился на нее.

— Не так важно! Господи, что за странные взгляды на жизнь у тебя? Мы бы все равно узнали рано или поздно твое настоящее имя… — Он недоуменно покачал головой, не сводя с нее пристального взгляда. — Людям, меняющим имя, обычно есть что скрывать. А что заставило так поступить тебя? Что хотела скрыть ты?

— Ничего, — энергично запротестовала она. — Когда я поступала учиться в Академию, то отбросила фамилию О'Рурк и назвала себя Темпест. Мне показалось, что это более звучное имя.

Катарин изо всех сил пыталась обрести самообладание, и на ее лице появилось некое подобие улыбки. Она постаралась придать легкость своему тону.

— Для актрисы нет ничего необычного в том, чтобы иметь сценический псевдоним. В Голливуде это обычное дело. Множество кинозвезд там выступают не под своими фамилиями.

— Я в этом не сомневаюсь, но ты упустила из виду один важный нюанс: ты собираешься стать моей женой, виконтессой Инглтон. Настанет день, и ты станешь двенадцатой графиней Лэнгли, а это само по себе налагает на тебя определенную ответственность. Кажется, ты не понимаешь, что вокруг имени женщины на которой я собираюсь жениться, не должно быть никаких тайн или даже легкого намека на нарушение приличий. Поэтому я считаю непростительной безответственностью с твоей стороны не видеть необходимости в том, чтобы быть со мной честной и откровенной. Интересно, ты и дальше собиралась скрывать от меня правду? Или ты намеревалась продолжать обманывать меня в надежде, что я никогда не докопаюсь до истины?

— Ну-ну, продолжай, Ким! — воскликнула Катарин, пристально глядя на пего. Убежденная в том, что всегда сумеет обвести его вокруг пальца, она почувствовала, что сумеет, при должной ловкости, выскользнуть из той западни, в которую ее загнал Ким. — По тому, как ты все это изобразил, можно подумать, что я — убийца, скрывающаяся от правосудия. Конечно, мне следовало бы тебе все рассказать, я даже соби…

— Может быть, ты также намеревалась мне сообщить о том, что ты вовсе не сирота, — перебил ее, сверкнув глазами, Ким, — кем ты представлялась с момента нашего знакомства?