Джилли Купер - Наездники

– Наверно, мне надо было заказать закуску как и ты, Фен, – сказал Хампти, печально глядя на свой кусок паштета размером со спичечную коробку.

– Должна сказать, я ужасно голодна. – Фен вонзила вилку в анчоус.

Руперт ел моллюсков. Он поднял глаза и перехватил взгляд, который бросила на него Фен. – Франк за твои мысли.

– Я надеюсь, что один из них отравлен.

– Не бойся, даже если и так, то к финалу я буду в норме. Неуже ли ты серьезно думаешь, что этот Одноногий девственник имеет против меня хоть шанс?

– Ничего, он отобьет тебе охоту шутить, – выпалила Фен. – И не смей его так называть.

– У него нет темперамента для серьезных соревнований. Он про валится.

– На Олимпиаде он же побил тебя.

– Когда это было.

Несколько секунд он смотрел ей прямо в глаза. Неожиданно этот взгляд словно околдовал ее.

– Через пару лет ты будешь сногсшибательной девчонкой, – проговорил он, понижая голос.

– Большое дело для уродливой сестренки.

– Значит, ты слышала? Извини.

Почти обыденным движением, словно проверяя лошадь, он оценивающим пальцем провел ей с верху в низ по щеке. Она отдернулась, прекрасно осознавая выпуклые формы своего лица.

– Вот эти прыщики при регулярном занятии сексом пройдут, а вскоре ты лишишься своего девичьего жирка. Знаешь, ты должна приехать и поработать на меня. Я позволю тебе участвовать в выездках. Ты готова к этому. В конце недели была оглушительная победа. Джейк просто сдерживает тебя.

– Наверно, хочешь поступить как с Реваншем. Я так быстро не забываю. – Кровь бросилась ей в лицо.

– Реванш выиграл две медали. Я совершенно серьезно. Ты и я составили бы великолепную команду, в постели и вне ее.

Он говорил почти в петлицу, так что никто из находившихся за столом, кроме нее, не мог слышать его слов.

– А как на счет Хелины? – прошипела Фен. – Полагаю, она не поймет тебя.

Какое-то время мерцающий свет свечей освещал хищное холодное неулыбающееся лицо. Затем он рассмеялся, что снова вернуло ему человеческое выражение.

– Наоборот, это я не понимаю ее. Она использует слишком длинные слова.

Фен расхохоталась. Затем, когда улыбка сошла, и он снова начал в упор смотреть на нее, ее испугало ощущение верчения в животе, вызванное непреодолимым и неприятным чувством беспомощного влечения к нему.

Ее тарелку с закуской унесли едва тронутой.

– Какая потеря. – Хампти бросил укоризненный взгляд.

Цыпленка по-киевски она тоже есть не смогла.

Джейк, поглощенный беседой с Дорин и полковником Роксборо о лошадях других наездников, тоже пил значительно больше, чем ел. Вдруг он обвел взглядом стол и увидел маленькую Фен, смотрящую во все глаза на Руперта. Она была странным образом скованной. Ему уже приходилось видеть такой взгляд у испуганных кобыл, поставленных перед жеребцами – полный ужаса и вместе с тем сексуального возбуждения. Он сам чувствовал такой ужас, но без возбуждения, когда у него забирали Реванша. Руперт не собирался забирать Фен.

Он перестал есть свой бифштекс и перебирал пальцами нож. Хелина тоже заметила это. Она резко оборвала разговор с Мелизом о Прусте.

– Это все равно, что просить меня перейти к русским. – Фен говорила с яростью. – И, кроме того, мне не нравится как ты обращаешься с лошадьми.

– Ты абсолютно не представляешь, как я обращаюсь с лошадьми. Ты просто слушаешь всякие сплетни.

– А ты присосался ко мне только потому, что думаешь будто я буду настолько захвачена твоим очарованием, что разболтаю о том, как Джейк объезжает своих лошадей.

Но это было лишь беспомощной попыткой огрызнуться.

В отчаяньи Хелина обернулась к Тори. – Как зовут лошадь, на которой Джейк прыгает в финале?

Боже, она должна знать, – подумала Фен. Она же замужем за финалистом.

– Его зовут Паслен, – пробормотала Тори нервно.

– Но в конюшне мы зовем его Макулай, – сказала Фен.

– Как странно, – проговорила Хелина. – У Руперта как-то была лошадь по кличке Макулай. Ее так назвали в честь меня. Макулай – это моя девичья фамилия.

Лицо Руперта превратилось в маску.

– Это та же самая лошадь, – медленно выговаривая каждое слово, произнесла Фен.

– Этого не может быть. – Сбитая с толку Хелина повернулась к Руперту. – Она же умерла от опухоли мозга. Ты так сказал. – Я этого не говорил. – Тон, которым ответил Руперт, заставил Фен поежиться.

Теперь все прислушивались к разговору.

– Я продал его шейху Калилу, который пару лет назад купил полдесятка лошадей.

– Значит, ты купил ее у Калила? – спросила Хелен у Джейка.

– Нет, – безцветным голосом ответил Джейк. – Я обнаружил ее в каменоломне.

– Он таскал телегу, груженную камнями, – сказала Фен, – и он там голодал. Они не кормили лошадей и не давали воды. Они гоняли их под полуденным солнцем до тех пор, пока те не па – дали, а затем хлестали, пока они не вставали на ноги снова.

На щеке у Руперта дергалась одна жилка.

– Ты снова слушаешь всякие выдумки, – обратился он к Фен.

– У нас есть фотографии, – прошипела Фен. Ее ярость питалась чувством вины и раздражения, так как она не имела сил сопротивляться ему. – Джейк спас этому жеребцу жизнь. Я знаю, ты смеешься на теми знаниями по медицине, которые он перенял у цыган, но они чертовски здорово работают. И они сработали на Макулае. Он был кожа да кости, которые держались вместе на рубцах. Он едва мог ходить. Два года ушло у Джейка на то, чтобы поставить его на ноги.

Хелина выглядела испуганной. – Это правда, Руперт?

Руперт пожал плечами. – Откуда я знаю? Если ты готова слушать всякие дурацкие истории. Мне приходится вести конюшню в рамках очень жесткого бюджета, и я не могу гарантировать каждой проданной мною лошади, что ее будут нежить остаток жизни.

– Ты продал ее на Ближний Восток. – Фен вскочила на ноги, разбив при этом бокал с вином. – Ты должен был знать к чему это приведет.

Слезы брызнули у нее из глаз, и она выскочила из ресторана.

Воцарилась оглушительная тишина. Руперт взял вилку и нож и продолжил жевать свой бифштекс.

– Что это с ней? – спросил Дриффилд, поглядывая в меню на пудинг.

– Наверно съела что-нибудь неподходящее, – сказал Айвор.

– Ох уж эти девушки в пору созревания! – проговорил полковник Роксборо. – Тут тебе смеются, а в следующий момент плачут. Излишняя эмоциональность. Моя дочь была такой же. Возраст у них такой. Сколько ей? – спросил он у Тори.

– Шестнадцать, – пробормотала Тори, глядя в тарелку. Она ненавидела сцены и одновременно ей было отчаянно жаль Фен, но следовало ли той вот так идти в атаку?

– Может быть она просто устала, – заметил Мелиз.