Наталья Светлова - Квартира, муж и амнезия

— Да. И Дунечка что-то такое говорила про мат-перемат и драку с поножовщиной…

Матвей достал мобильный, набрал номер и сказал:

— Дунечка, это я. Ответь мне на один вопрос…

— Самарин, ты? Никак решил выяснить наши отношения? Опоздал, дорогой! — Дунечкин голос в трубке звенел от триумфа.

— Нет, я не про наши отношения…

— Я, как ты видел, нашла себе более подходящего, чем ты, мужчину. Так что, дорогой мой, ты еще пожалеешь, что упустил такую женщину, как я, — не слушала его Дунечка, упиваясь реваншем.

— Да, возможно, я потом очень пожалею, что упустил такую женщину, как ты, я уже жалею, — подыграл ей Матвей. — И хочу тебя спросить…

— Вернусь ли я к тебе? Нет! — ликовала Дунечка, и Матвей поспешно продолжил, пока она еще не окончательно срослась с ролью роковой женщины:

— Дунечка, скажи, почему ты сегодня в фойе говорила о мате и драке с поножовщиной?

— Потому что наверху два каких-то урода ругались матом. В промежутках орали что-то про «выведу на чистую воду» и «все ей расскажу», — досадливо ответила Дунечка. Мол, не отвлекайся от основной темы!

— А когда это было? — быстро спросил Матвей.

— Да где-то в час тридцать. Мы с Жаком как раз из квартиры выходили, а в прихожей часы висят, я заметила. А почему ты спрашиваешь? Это ты, что ли, там орал? — поинтересовалась Дунечка с брезгливым интересом. Мол, не удивлюсь, если ты.

— Спасибо, Дунечка, ты прелесть, привет французу! — не стал объяснять Матвей. Дал отбой, посмотрел на Севку, потом на Риту и сказал: — Ребята, Дунечка сегодня слышала, как наверху ругались два мужика. Говорит, что орали в час тридцать. Она запомнила, потому что как раз выходила со своим французом из квартиры и машинально взглянула на часы.

— Я раньше из дому ушла. Я когда одевалась, часа еще не было, — сказала Рита.

— И Гриши твоего, прости, не твоего, тоже не было. И, судя по всему, не было довольно долго. Когда он тебя по мобильнику начал разыскивать?

— Что-то около четырех.

— Вот! А милицию когда вызвали?

— Примерно в то же время, — ответил Севка. — Так ты думаешь, этого Иволгина с лестницы спустил Гриша-самозванец?

— Думаю, что да, — прихлопнул ладонью по столу Матвей.

— Ну, ребята, это у нас борьба конкурирующих группировок получается. Не квартира, а просто поле брани какое-то, — покрутил головой Севка. — Что делать-то будем?

Глава 11

Официант подскочил убрать пустую посуду, и Севка заказал себе чай с пирогом, Рита, немного подумав, — шарик фисташкового мороженого, Матвей — еще кофе. Официант исчез, а Матвей сказал Севке:

— Давай для начала выясним, кто сегодня звонил этому Грише-немужу.

— Это пожалуйста. Мы, по собственной инициативе, взяли на прослушку и квартирный номер, и, как ты просил, номер мобильника. На квартирном за отчетный период все глухо, а вот на мобильный номерок звоночки есть, и прелюбопытные…

Севка достал из нагрудного кармана компьютерную распечатку и узкий серебристый прямоугольник диктофона.

— Вот, списал файл перед уходом. Семнадцать сорок три, звонок с этого вот номерка… Знаком? — Севка показал номер Рите, та помотала головой. — Тогда слушаем текст. — И нажал на кнопку диктофона.

— Гришик, привет. Как там у вас дела?

Женский голос был смутно знакомым. Или просто показался Рите таким. Не высокий, не низкий, средний тембр, четкие слова, ни акцента, ни шепелявости, ни каких-то еще узнаваемых особенностей. Да и слышно было слегка глуховато.

— Слушай, я, кажется, опять напортачил. Наорал на твою дуру, она в комнате закрылась и не отвечает. Как теперь ее заставить сок выпить? — Голос Гриши тоже звучал глуховато, хотя и узнаваемо. Говорил он тихо, видимо вполголоса, чтобы Рита из спальни не услышала.

— Гришик, расскажи подробно, что случилось?

— Что-что… Сорвался я на эту корову, вот что. По-моему, она со своим шефом все-таки шашни завела. Этот козел тут в дверь скребся, по душам говорить желал, еле отвязался от него. Теперь пытаюсь с ней помириться, а она в комнате закрылась, не выходит. Что мне теперь, дверь выбивать, силой в нее сок заливать?

— Сбрендил? Синяки останутся! Мы же попытку суицида инсценировать собираемся! Скажут, что ты ее бил.

— Да и прибил бы уже дуру, надоела, сил нет!

— Язык придержи! Прибил бы он! Делаешь так: из дома уходишь, сок на видном месте оставляешь. Вдруг все-таки выпьет? Если будет спать, бросаешь рядом с кроватью пустые упаковки от таблеток, вызываешь «скорую», звонишь профессору. Как ты думаешь, профессор поверит, справку, что это не первый случай, напишет?

— Да не вопрос! Он же говорил, что могут быть рецидивы.

— Вот и будут. Давай выметайся из квартиры. Через полчаса встречаемся на нашем месте, решим, что дальше делать. Выйдешь из дома, позвони.

Севка выключил диктофон и зашуршал бумажкой с распечаткой.

— Так, через десять минут еще один звоночек был, но тут ничего интересного…

— Севка, так что же ты нам голову морочишь? — перебил его Матвей. — Ты, получается, знал, что Риткин муж — фальшивка, что он ее жизни угрожает, и играл тут с нами в вечер вопросов и ответов?

— Запись я получил двадцать минут назад, когда вы уже тут сидели, в безопасности. А вечер вопросов и ответов все равно нужно было делать. Надо же выяснить, что за мадам с нашим Гришей разговаривала.

— Выяснил? — с напором спросил Матвей.

— Пока нет. Надо думать. — Севка почесал в затылке и замолчал.

Подошел официант и начал расставлять на столе десерт.

— Принесите счет, пожалуйста! — попросил Матвей, дождался, когда официант уйдет, и сказал Севке: — Я уже придумал. У меня есть план.

Он положил руку на Ритину ладонь. Мол, не дрейфь, я рядом. И я знаю, что нам делать. Потом вытащил из нагрудного кармана пиджака твердый прямоугольничек визитки и стал давить на кнопки мобильника.

— Лев Казимирович? Здравствуйте, это Матвей Самарин. Вы мне сегодня дали свою визитку в доме у Маргариты.

— Здравствуйте, молодой человек, — промодулировал в трубку профессорский баритон, — вы хотите проконсультироваться насчет вашей подруги?

— Подруги? — не сразу понял Матвей. — А, да, и это очень срочно. Не могли бы мы с вами встретиться прямо сейчас?

— Сейчас… Ну хорошо, подъезжайте. У меня кабинет в Нижнем Кисловском переулке, записывайте адрес.

— Мы едем к профессору? Зачем? — удивилась Рита.

— Хочу выяснить, купил его Гриша или нашего психиатра используют втемную. Давайте сделаем так: я прихожу к профессору, провожу разведку, а вы мне минут через пятнадцать звоните. Если я говорю, что все о'кей, идете к нам. Если я так не говорю, ждете меня снаружи.