Ли Майклс - У тебя есть сын

— А это тут при чем? — спросила Линдсей.

— Девять лет, — сказал Гибб.

— У вас не было серьезных разногласий при разводе?

Линдсей удивленно сказала:

— Нет, конечно. И у Гибба нет никаких причин похищать Бипа, если вы это имеете в виду…

— А может быть, я подозреваю, что вы спрятали его, — с улыбкой сказал шеф. — Не похоже, конечно, но в таких случаях надо предусматривать все варианты — особенно если родители расстались.

Линдсей так и пылала от гнева. Так вот зачем Гибб обследовал квартиру — чтобы убедиться, что она не спрятала где-нибудь здесь собственного сына?

— Давайте прекратим эти глупости и займемся поисками моего сына!

— Успокойся, Линдсей. — Гибб положил ей руку на плечо. — У нас не было никаких разногласий, шеф. И у нас с Линдсей алиби на сегодняшний вечер — мы оба находились на вечеринке. Мне кажется, следует подумать, кто мог похитить ребенка.

Полицейский ничего не сказал, но его блестящие глаза пристально оглядели сначала Гибба, а потом Линдсей.

— И какие у вас есть мысли на этот счет? Кого вы подозреваете?

— Я могу назвать нескольких работников на фабрике, — сказал Гибб.

— Хорошо, сделайте список. Мы начнем обследовать прилегающую местность, как только соберется достаточно людей. Нам предстоит проделать все как можно тише, чтобы не возбуждать лишних подозрений. — Подумав, он добавил:

— Может быть, придется сделать вид, что кто-нибудь из видных лиц города потерял бумажник с важными документами.

— Мы понимаем, — ответил Гибб.

— Как только вы вместе составите список, я начну проверять всех, кто там будет, — выяснять, где они находились во время похищения. Во что был одет ребенок, Линдсей?

Она закрыла глаза, стараясь представить себе Бипа, каким видела его перед уходом.

— В голубые джинсы и черный свитер со школьной эмблемой на груди. У меня есть фотография, если это может помочь.

— Конечно, может, — кивнул полицейский. — А почему записка адресована вам, Гибб, как вы думаете?

— Вероятно, ожидают, что я заплачу, чтобы получить назад моего сына.

У Линдсей подкосились колени, и, если бы твердая рука Гибба не поддержала ее, она непременно рухнула бы на пол. Полицейский хотел усадить ее на стул, но Линдсей воспротивилась.

— Я не собираюсь терять сознание, — сказала она. — Сейчас принесу фотографию.

Тогда они ее отпустили. Она отыскала пару последних фотоснимков Бипа и фотографию в школьной форме.

Нет, не последних, сурово поправила она себя. Недавних. У Бипа вся жизнь еще впереди; она не позволит, чтобы было иначе.

Шеф полиции взял фотографии и записку и ушел.

Гибб стоял у кухонного окна, глядя во двор. Он словно забыл о существовании Линдсей. Некоторое время она смотрела на него, потом на цыпочках вышла.

Он не обернулся, но его голос, мягкий и ровный, заставил ее остановиться и замереть на месте:

— Если верить данным на стене в комнате Бипа, он родился через восемь месяцев после моего ухода.

Линдсей передернула плечами.

— Расспроси местных сплетниц. Они обязательно расскажут, что у меня был роман и поэтому я захотела развестись с тобой.

— Нет. Может быть, после, но ты ни с кем не путалась за моей спиной. Я знал бы об этом. — Его голос звучал ровно и бесстрастно. — Зачем ты лгала мне, Линдсей? Почему сказала, что он не мой сын?

Она помолчала, потом решила больше не лгать. Ответить честно:

— Потому что он был тебе не нужен. Ты никогда его не хотел.

Он обернулся к ней, расправил плечи, словно готовясь к удару:

— Да, верно — не хотел. И не скрывал этого. Но ты не верила мне, не так ли? Ты нарочно пошла против моих желаний и забеременела, хотя знала, что я не хочу ребенка.

— Множество людей думают, что они не хотят детей, Гибб, и только потом обнаруживают, что появление ребенка приносит в жизнь счастье. Я надеялась, что ты тоже переменишь свое мнение.

— Мы же договаривались, Линдсей, что ты будешь принимать таблетки, а ты нарочно не стала их пить, чтобы забеременеть.

Линдсей только безнадежно махнула рукой.

— Я вовсе не старалась все так хитро рассчитать, как ты говоришь.

— В таком случае как ты это назовешь?

— Какая теперь разница? Бип уже часть этого мира, хотел ты когда-то этого или нет. И теперь он в опасности. Вот все, что меня волнует.

Внизу хлопнула дверь, и Бен Арментраут, перешагивая через две ступеньки сразу, поднялся в квартиру.

— Линдсей! — крикнул он из холла. — О, девочка моя…

Говорили мало. Хейди вскоре ушла домой. Бен сидел за кухонным столом, стискивая руками голову. Гибб неподвижно стоял у окна гостиной и смотрел вниз на площадь. Линдсей примостилась у безнадежно молчащего телефона.

Игрушечного слоненка она где-то оставила, а вместо него у нее в руках оказался Спатс. Теплый мурлычущий кот немного успокоил ее, словно его громкое урчание обещало, что все будет хорошо. Бен принялся варить кофе. Когда все было готово, Линдсей побрела в гостиную, чтобы спросить Гибба, не хочет ли и он чашечку.

Гибб не произнес ни слова, только покачал головой. Он смотрел на башню на площади. Линдсей почувствовала, что у нее сжалось сердце. Как ему, должно быть, сейчас больно — может быть, даже больнее, чем ей. Он потерял сына, которого только что обрел.

— В тот день ты не просто сделал воздушного змея, — мягко сказала она. — Ты воскресил воспоминания.

Сначала ей показалось, что Гибб не слышал, но он снова отрицательно покачал головой.

— Ты ничего не поняла, Линдсей. Его голос звучал устало, но уже без гнева. Она стояла и ждала продолжения, но Гибб даже не обернулся.

— Я была не права, Гибб, — заговорила она. — Я думала только о себе. У меня был муж, у меня был свой дом, где мы проводили медовый месяц, моя жизнь шла так, как я того желала. И не хватало только одного — ребенка.

— Ребенка, которого я не хотел, — твердо отозвался Гибб.

Линдсей прошептала:

— Я думала, что твой эгоизм мешает тебе понять меня и поэтому ты не даешь мне того, о чем я так мечтаю.

Гибб не ответил.

— Но я не жалею, — решительно продолжала она. — Вот уже восемь лет, как у меня есть чудесный мальчик. А что у тебя было все это время, Гибб?

Линдсей повернулась и направилась к выходу.

— Я собираюсь пойти и присоединиться к поискам, — сказала она, не глядя ни на Гибба, ни Когда они найдут его, я хочу быть на Бена. — там.

Линдсей совсем забыла о коте, которого все еще держала на руках. Она уже была внизу, когда Гибб, перегнувшись через перила, окликнул ее:

— Постой, Линдсей. Я пойду с тобой. Линдсей даже не взглянула на него.

— Тебе это вовсе не обязательно.

— Твой отец останется на телефоне. Линдсей, дорогая…