Марина Палмер - Целуй и танцуй: в поисках любви в Буэнос-Айресе

«Придется действовать по обстоятельствам», — лениво подумала я.

Такси остановилось перед моим домом. Мы выбрались из машины, но вместо того чтобы расплатиться с шофером и отпустить машину, Марсело обнял меня со словами: «Buenos noches, linda!»[41]

Я не сразу осознала, что это значит. Может, у меня вдруг ни с того ни с сего возникли проблемы со слухом? Не может быть! Неужели он действительно желает мне спокойной ночи?!

— Мне бы так хотелось заняться с тобой сегодня любовью, — вздохнул он.

Пока что я не слишком понимаю, в чем заключается проблема. (Да, похоже, он на самом деле желает мне спокойной ночи.)

— Но это невозможно, mi amor, — сказал он с нежностью и печалью. Как мне кажется, лучше было бы обойтись без нежных ноток.

— А могу ли я поинтересоваться почему? — Признаю, не слишком-то подходящий вопрос для настоящей леди. Но все же это лучше, чем разреветься у него на глазах, — а я была к этому близка.

— Есть еще кое-кто, — сказал он, с внезапно возникшим интересом изучая землю у себя под ногами.

— Та самая девушка, да? — спросила я. Имя Разгневанной Мисс пока что оставалось для меня неизвестным.

— Да, та девушка, — пробормотал он.

— Твоя подружка?

— Нет, нет, нет! Elle Estas loca![42] С ума сошла! Ни за что! Но…

— И где же она?

— Она дома… ждет меня. Пора идти, извини.

— Не волнуйся… Я все понимаю, — заверила я его, хотя абсолютно ничего не понимала.

— Я позвоню тебе despues, — сказал он, торопливо ретировавшись обратно в такси.

«Despues» означает «после», что я тоже не совсем поняла. После чего?

Пять минут спустя я стояла под ледяным проливным дождем, пытаясь восстановить душевное равновесие. И вдруг мне внезапно пришло в голову, что слишком долго я не могла уяснить одну простую истину: я уже достаточно водила за нос молодых ребят. Наконец-то один из них решил поддразнить меня, и теперь я понимаю, каково это. Пусть сегодняшний случай станет для меня уроком: никогда-никогда больше не поступать так с парнями.

В конце концов я побрела домой, промокнув до нитки. Ну что ж, придется как-то попытаться согреться, только без помощи Марсело.

27 мая 1999 года

Прошлым вечером я отправилась в «Рефази». Сказать так в моем случае все равно что сказать: «Я пошла в собор послушать мессу», — такое высокое общество любителей танго собирается в «Рефази» в начале каждой недели. Встречи эти предполагают, однако, не только танго. Здесь нюхают кокаин — украдкой, удалившись для этого в туалет, не слишком, кажется, чистый.

Протанцевав три часа без передышки, я сделала небольшой перерыв. И тут вдруг заметила женщину, одиноко сидевшую за столиком в самом дальнем углу. Сначала я увидела ее голову — почти голый череп в сияющем ореоле, светлое пятно в темном и прокуренном помещении. Видимо, она недавно побрилась и затем обесцветила перекисью жиденькую волосяную поросль. На вид ей было около семидесяти: лицо сплошь в морщинках, вокруг глаз черные круги. Красная помада на губах придавала ее лицу зловещее выражение.

Я заметила на ее столике небольшую табличку с надписью «Таро». Но, казалось, никого тут не интересует далекое будущее. Людей обычно намного больше волнуют ближайшие события. Например: «Кто же сегодня пригласит меня на танец?» — если это женщина, или: «Улыбнется ли мне сегодня удача?» — если мужчина. Но я продолжала смотреть на старуху. И чем дольше, тем большую жалость она во мне вызывала. Наконец это чувство стало невыносимым. Я подошла и попросила ее погадать мне (и не важно, что я пропущу танец, который, быть может, изменит всю мою жизнь).

Мое знание испанского было не таким, чтобы я смогла во всех деталях осознать перспективу моего светлого будущего, а услышать мне предстояло, я в этом не сомневалась, изрядно. Я спросила гадалку, не говорит ли она по-английски. По-английски она не говорила. Зато говорила по-французски. Мне стало жутко интересно: не имеет ли она, случайно, отношения к мадам Ивонн, героине той грустной песенки о девушке, под которую я танцевала с Марсело? А может быть, это она и есть! Выяснять я не стала. Мы сразу перешли к делу. Старуха попросила меня перемешать карты, чтобы колода почувствовала меня. Обычно у меня это хорошо получается, но, видимо, я сильно нервничала, потому что, когда попыталась раскинуть карты мостиком, они разлетелись по всему полу и мне пришлось опуститься на четвереньки и здорово поползать, чтобы собрать их.

— Обещайте, что не скажете мне ничего ужасного! — попросила я, вылезая из-под стола. Абсолютно нетипичный для меня приступ осторожности.

— Я лишь повторяю, что говорят мне карты, ma cherie.

— Ну да, но мне не обязательно знать все, что говорят карты. Я не имею ничего против, если неприятности возникнут неожиданно, как сюрприз в пирожке с начинкой. Понимаете, о чем я?

Сама не знаю, отчего я так нервничала.

— Как вам будет угодно, — произнесла гадалка. Она разложила карты картинками вниз, затем перевернула их так, что они образовали таинственный узор. Некоторое время она не произносила ни слова. Мне не терпелось услышать хоть что-нибудь.

— Ну? Вы видите мое будущее?

— Покажите-ка мне вашу руку. Дайте я взгляну на нее! — Я вытянула руки ладонями вверх. Она внимательно оглядела их, затем поднесла ближе к свету, повертела так и эдак… Наконец произнесла: — Вы проживете долгую жизнь в добром здравии. — Ткнув пальцем в какую-то черточку на моей ладони, она сказала: — Видите? Вот она, ваша линия жизни.

(Какое облегчение!)

— И?.. — Поторопила я ее, желая после таких утешительных авансов узнать подробности.

— Это все, ma petite[43]… С вас десять песо, — проговорила она, собирая карты.

(Помогите! Я обречена на долгую жизнь в добром здравии, которую проведу в одиночестве, неудачах и нищете.)

— Нечто ужасное, да? — осторожно попыталась я все же выудить информацию, которую, честно говоря, вовсе знать не хотела.

— Этого я не говорила, — сказала она таким тоном, что просто невозможно было не сомневаться в истинности моего предположения. Вот тут я запаниковала. И бросилась спрашивать всех подряд, не знает ли кто-нибудь другую гадалку, у которой в четыре утра можно разжиться информацией по поводу будущего. Но никто не смог мне помочь…

3 июля 1999 года

Меня предупреждали, что ловить такси рядом с клубами, где танцуют танго, опасно. Мне строго-настрого наказывали никогда не пользоваться услугами частников — у них тут настоящая мафия. Однако не слишком-то приятно плестись до того места, где можно найти обычное такси. Особенно в пять утра. Особенно в туфельках на шпильках. И после того как вы протанцевали пять часов без перерыва, сменив десятка полтора партнеров.